Роберт Уилсон - Мистериум

Он нашёл в ящике кухонного стола складную карту Ту-Риверс и прикнопил её на свою доску. (Он снимал её, когда приходил Люк — для надёжности.) Три ночи подряд он с её помощью отслеживал маршруты военных патрулей по городу. Он обозначил каждую машину (всего их было десять) буквой и записывал время, когда объявлялись перекрёстки. Ему пришлось не спать до четырёх утра, что удалось лишь с помощью заваренного без разрешения кофе, но в конце концов систематическая прослушка принесла плоды — полное расписание ночных патрулей, контролирующих выполнение комендантского часа: когда и где будет какая машина.

Последние несколько вечеров Клиффорд его перепроверял.

Вроде получилось всё точно. Машина могла опоздать к контрольной точке или приехать раньше, но никогда более, чем на несколько минут. Могли быть нарушители режима, солдаты вроде Люка, которые завели знакомства в городе, но даже Люк всегда серьёзно относился к соблюдению комендантского часа; лишь казарменная сделка, включавшая некоторое количество напитка из кукурузы, позволяла ему оставаться на всю ночь в пятницу или субботу. Клиффорд подслушал это объяснение и счёл его правдой.

Вооружённый своими записями, Клиффорд начертил на карте дополнение: карандашную линию, соединяющую его дом с парком «Пауэлл-Крик». При правильном хронометраже человек на велосипеде мог доехать до парка и обратно, не встречаясь с патрулями.

Идея ночной велосипедной вылазки появилась у него на прошлой неделе. Сканер сделал её практически осуществимой, но идея обладала собственной притягательностью. Комендантский час сделал ночь запретной зоной, но Клиффорду всегда нравилась ночь. Ему нравились летние вечера с их тишиной и теплом и висящим в воздухе ароматом постриженных газонов и горячего ужина; нравились зимние вечера, такие холодные, что снег скрипит под его ботинками. Но больше всего он любил вечера осенние, подёрнутые таинственной дымкой. А бо́льшая осени уже прошла — как он считал, была у него украдена.

Также ему нравилась идея воспользоваться тайным знанием, которое дал ему сканер, для собственной пользы.

Он, разумеется, боялся, но искушение было очень велико. А в ветреный вечер вроде сегодняшнего оно становилось гигантским. Некоторое время он сидел в своей комнате в темноте, уперев локти в подоконник и прислушиваясь к звукам в наушниках. Оконное стекло было холодным. Ветер теребил ветви облетевшего дуба в соседнем дворе, а когда в тучах появлялся разрыв, в нём были видны звёзды. Было уже хорошо заполночь. Все патрули двигались по расписанию.

Он взглянул на часы и проделал в уме кое-какие вычисления. Решение, к которому он пришёл, было внезапным и не облечённым в слова. Он даже не думал о нём, просто начал двигаться. Он сбежал по лестнице вниз, включил свет в коридоре и отыскал свои сникеры; он зашнуровал их плотно и на всю длину.

Он надел тёплую зимнюю куртку и, уходя, запер за собой дверь.

Его велосипед стоял прислонённым к стене гаража. Руль оказался жутко холодным, и Клиффорд задумался, не стоит ли надеть перчатки. Но возвращаться не было времени. Он уже на маршруте — и расписание очень плотное.

Ветер трепал его волосы, когда он покатил по пустой улице. Ни в одном доме не горел свет. Подшипники велосипеда немного пощёлкали и затихли, а тучи разошлись, словно занавес, открывая взгляду звёздное великолепие.

Самая большая опасность, говорил себе Декс Грэм, в непривычности пустого города. Слишком легко поверить, что ты тут один. И поэтому в безопасности. И утратить бдительность.

Он хотел сказать это Говарду, но они решили не разговаривать без крайней необходимости. Звук их голосов мог кого-нибудь разбудить, а у их экспедиции не должно быть свидетелей.

Проезд позади дома Кантвеллов шёл между рядом покрытых рубероидом гаражей и ломкими остатками огородов. Асфальт был старый и потрескавшийся. Стоящие по сторонам в отдалении дома спали за деревянным сайдингом, двойными дверями и отстающей дранкой. Фонари были редки. В правой руке Декс нёс ломик, сопротивляясь мальчишескому желанию обрушить его на рейки штакетника.

Говард крался следом длинными нервными шагами. Ему хочется поскорее покончить с этим, подумал Декс. Однако, он осторожен; осторожность сейчас — это главное.

Они спустились с холма, держась в самой густой тени, и остановились там, где проезд выходил на Оук-стрит.

Переход через Оук был самой трудной частью, большим вопросительным знаком. Оук-стрит идёт через весь город с запада на восток; когда-то именно по ней ездили грузовики с цементного завода и каменоломен. В прошлом году её расширили и поставили фонарные столбы через каждые десять ярдов. Фонари светили ярким хирургическим светом. Хуже того, Оук пересекалась с каждой торговой улицей, включая Бикон; машина могла появиться из-за любого из углов четырёх кварталов в обоих направлениях без всякого предупреждения. Проезжая часть была асфальтовой пустыней, слишком широкой и гостеприимной, как гильотина. Ветер дул вдоль магистрали леденящим потоком.