Роберт Уилсон - Мистериум

Затем он перешёл улицу к маленькому деревянному домику с заросшей лужайкой, обошёл его и спустился по короткой лестнице с бетонными ступенями к двери в подвал. Он шёл по памяти; в темноте он практически ничего не видел. Деревья шипели на ветру в черноте заднего двора. На пальто упали первые капли дождя; воздух на губах был холоден и влажен.

Он открыл дверь, не постучав. Когда он плотно закрыл её за собой, он чиркнул спичкой и коснулся ей огарка свечи.

Подвальная комната без окон. Бетонный пол. Стопки одеял, консервные банки (по большей части пустые), несколько книг, примус.

На полу матрас, а на матрасе — Говард Пул. Его глаза закрыты, лоб в испарине.

Декс вздохнул и принялся вытаскивать банки из карманов пальто. Услышав возню, Говард повернул голову и посмотрел на него.

— Это я, — сказал Декс.

Молодой человек кивнул.

— Пить, — сказал он.

Декс вскрыл панку шипучки и вложил в руку Говарда две таблетки аспирина. Рука была горячая, но, вроде бы, не настолько, как вчера.

Говард страдал от гриппа, который грозил перейти в пневмонию. Декс верил, что кризис миновал, но теперь ни в чём нельзя быть уверенным.

Говард повернул наручные часы так, чтобы на них упал свет свечи, потом медленным, болезненным движением сел.

— Уже комендантский час.

— Ага.

— Рискованно сюда приходить.

— Я не хотел, чтобы за мной проследили.

— Думаешь, могли бы?

— Утром приходила пара прокторов. Они знают твоё имя, знают, что ты работал на заводе и снимал комнату у Эвелин. Всё чинно-благородно, никакого давления. Но один из них пошёл за мной на работу. Я подумал, что лучше прийти сюда, когда стемнеет.

— Господи. — Говард перевернулся на бок.

— Всё не так плохо, как тебе кажется. У меня не сложилась впечатления, что они за тобой охотятся. Просто забрасывают удочки.

Говард вздохнул. Он выглядит уставшим от всего этого, подумал Декс: вымотанным болезнью, холодом, необходимостью прятаться.

Уже через десять дней после того, как в Ту-Риверс вошли танки, военные объявили, что имеют желание поговорить с сотрудниками Лаборатории физических исследований Ту-Риверс. Говард решил не высовываться. Потом лейтенант Bureau de la Convenance Religieuse, человек по имени Саймеон Демарш, занял пансион Эвелин и превратил его в свою штаб-квартиру. И Говарду пришлось пуститься в бега.

Дом, в котором они находились, официально пустовал. Он принадлежал Полу Кантвеллу, аудитору, который, когда всё произошло, был с семьёй во Флориде.

Говард нашёл на столе наверху старые недействующие водительские права и пользовался ими, выдавая себя за Кантвелла при раздаче пайков. Когда он слёг с гриппом (какой-то его разновидностью, появившейся вместе с танками: им болела половина города), Декс пользовался ими, чтобы получать двойной паёк — рискованное дело, поскольку за накопление продуктов и подделку документов в военное время полагается смертная казнь.

Говард рассеянно забормотал:

— Я видел сон, когда ты пришёл. Что-то про Стерна. Он был в здании, где всё было покрыто драгоценными камнями. Но я не помню… — Его голос затих.

Снова Стерн, подумал Декс. С тех пор, как его начало лихорадить, Говард часто говорил о своём дяде Алане Стерне — который был движущей силой Лаборатории физических исследований Ту-Риверс и который, предположительно, погиб во время катастрофы. Лихорадка будто оживила воспоминания о нём в голове Говарда.

— Женщина, — тихо сказал Говард, явно в бреду. — Женщина ответила на звонок.

Декс открыл банку супа и вложил ему в руку ложку. Пальцы Говарда сомкнулись на ней спазматически, рефлекторно.

— Когда я позвонил ему в Ту-Риверс, — говорил Говард. — Женщина…

— Это важно?

Вопрос, казалось, прояснил его разум. Он виновато улыбнулся Дексу.

— Не знаю. Может быть. — Он поднёс ложку ко рту. — Холодный суп.

— Тебе надо есть. Кстати, как ты себя чувствуешь?

— Немного лучше. Чаще просыпаюсь. По крайней мере, я так думаю. Здесь трудно следить за временем. — Он проглотил ещё ложку супа. — Не так часто в сортир бегаю. Даже немного проголодался.

— Это хорошо.

Некоторое время он ел в молчании. Дексу казалось, что суп и аспирин потихоньку ему помогают. Было приятно это видеть.

Они слушали, как усиливается дождь, барабаня по жестяному навесу над задней дверью.

Говард отставил пустую банку и в последний раз облизал ложку.

— Я говорил о дяде. Это не просто бред, Декс. Я знаю, я не больно хорошо соображал. Но он — ключ ко всем этим событиям. Может быть, наш ключ к их пониманию.