Роберт Уилсон - Мистериум

Когда машина остановилась, она несколько минут работала на холостом ходу. Потом он сообразил припарковать ей и заглушить фыркающий двигатель.

Всё, что говорил тот тип, оказалось правдой.

Три машины добрались сюда раньше его: «цивик», голубой «пинто» с крытым кузовом и высокий дизельный грузовик без фуры. Все три не двигались. Их растерянные водители сгрудились у конца дороги: женщина с малышом, мужчина в деловом костюме и дальнобойщик. Все три посмотрели на Декса, когда он стал выбираться из своей машины.

Декс подошёл к месту, где кончалась дорога. Он хотел провести тщательные наблюдения, чтобы быть способным описать явление со всей научной точностью Говарду Пулу, физику-аспиранту, постояльцу Эвелин. В этот момент казалось важным зарегистрировать каждую деталь этой абсурдной сцены.

Шоссе попросту кончалось. Как будто кто-то провёл через него геодезическую линию. По одну сторону от неё — двухполосная асфальтовая дорога; по другую — матёрый лес.

Дорога, казалось, была обрезана чем-то гораздо острее ножа. Уровень асфальта был ниже, чем уровень земли по другую сторону. Бугор комковатой почвы возвышался над асфальтом и ронял на него клочки мха и опавшей сосновой хвои. Запах у почвы был густой и сильный. Декс зачерпнул горсть. Она была влажная и легко сминалась пальцами. Она лежала здесь очень-очень долго.

Мимо его колена по разделительной линии на асфальте прополз дождевой червь, по-видимому, ничем не удивлённый.

Водитель грузовика раздавил окурок каблуком башмака и сказал:

— Ладно, это всё на самом деле. Никто сегодня на юг не едет.

За демаркационной линией дорога отсутствовала; её там никогда не было. Это было очевидно. Лес был густой и нехоженый. Не видно даже оленьих троп, подумал Декс..

— Но это же вроде невозможно, — сказала женщина из «пинто». Она была напряжена и боязливо поглядывала в сторону леса, словно между взглядами он мог исчезнуть. Ребёнок жался к её ноге.

— Это невозможно без всяких «вроде», — сказал мужчина в деловом костюме. — То есть, это есть. Но в то же время это невозможно . Я не думаю, что «возможность» имеет здесь какое-то значение.

Всё ещё составляя каталог подробностей, Декс прошёл к краю дороги, где вдоль неё стояла цепочка телефонных столбов. Телефонная линия была обрезана так же чисто, как и сама дорога. Со столбов безвольно свисали провода.

— И это ещё не всё, — сказал водитель грузовика. — Даже деревья не те. По эту сторону, как мне кажется, лес несколько раз выгорал. А там лес старый. А в той стороне одна сосна разрезана по вдоль. Вся сердцевина видна, и смола течёт. В ней ещё нет мошек, так что, видать, это случилось совсем недавно. Типа, этой ночью.

— Вы приехали из города? — спросил Декс.

— Ага, заночевал в Ту-Риверс. Пришлось менять генератор. Я бы с радостью уехал, но на другом конце шоссе, в трёх милях за карьером, та же история. Тупик. Думаю, мы тут заперты, если только они не пропустили какую-нибудь дорогу.

— «Они»?

— Те, кто это сделал. Ну, вы понимаете. Может, остался какой-нибудь путь из города, но я в этом сомневаюсь.

Женщина снова сказала:

— Как такое возможно? — Судя по выражению её лица, подумал Декс, она задавала этот вопрос уже не раз и не два.

Он не мог её винить. На его взгляд это был правильный вопрос. Собственно, единственный . Но он не мог на него ответить, и чувствовал, как по пятам тайны следует его собственный страх.

Говард Пул гнался за пожарной командой до самой бывшей оджибвейской резервации. Когда он выбрался на гребень, где недавно были шеф Халдейн со своей командой, и увидел научный городок в вуали синего света, сразу всплыли непрошеные воспоминания.

Воспоминания о словах, которые как-то вечером сказал ему Алан Стерн — физик Стерн, который, возможно, погиб во время ночных событий; Стерн, его дядя.

Говарду тогда было шестнадцать; математик-вундеркинд с интересами в области физики высоких энергий на пороге стремительной академической карьеры, которая одновременно возбуждала и пугала. Стерн в то лето приехал на неделю погостить. Он был знаменитостью: его фотография появлялась в журнале «Тайм», где «один из величайших представителей нового поколения американских учёных» красовался на фоне шеренги радиотелескопов где-то на западе. Он давал интервью национальному телевидению и публиковал статьи до того насыщенные математикой, что они выглядели оригиналами греческих папирусов. В шестнадцать Говард буквально боготворил своего дядю.