Андрей Иванов - Тишина

Гость странный, как всегда. Не понятно только, гонец или палач? Первый раз, когда у него в апартаментах появилась тварь Арисаки, Сиам как раз устраивал торжественный прием по поводу посещения соседнего короля Джампа. Он хоть и пятибуквенный, но всегда звал соседа на постоянно закатываемые им пирушки после удачной охоты. Не чурался. И в тот раз Сиам удалось поймать в ловушку стаю крыс. И вот, в самый разгар пира, в зал вваливается это чудовище. Большая крыса, ростом с человека, ходящая на задних лапах. В верхних держащая оружие древних, стреляющее фиолетовыми лучами, разрезающими пополам воинов, которые бросились защищать своих королей. Пасть полная острых, как иглы зубов. И когда волна воинов схлынула к ее лапам обрубками тел, крыса прошамкала невнятно, что его, Сиам, хочет видеть Арисака и, повернувшись, просто вышла за дверь. Больше ее никто и никогда не видел. Второй раз он спал, вернувшись с охоты, когда кто-то бесцеремонно сдернул его с кровати на пол. Сиам вскрикнул, больно ударившись коленом, но вскочил уже с кинжалом в руке, не видя даже, кто посмел нарушить его божественный сон и готовый зарезать за это любого.

Но не этого. Огромный человек, больше даже чем 'ходячее мясо', и в высоту на целую голову, и необъятная грудь. Человек-гора, одним словом, хорошо хоть он был с нормальным, черным цветом кожи. Правда и тут перебор - он был абсолютно черный, как.... Ночь в неосвещенном тоннеле. Люди все-таки были более светлые, а этот ...., зато говорил лучше того крыса.

- Меня прислал Арисака. Он хочет тебя видеть!

- Как тебя зовут, - и он непроизвольно добавил слова, откуда-то всплывшие в памяти, - лошадь страшная?

- Алёнушка! Разве не видно? - Она, как казалось, чуть выдвинула вперед грудь, впечатав при этом, мелкого Сиам в стену, причем его головенка оказалась между грудей, каждая из которых была раза в три больше его черепа. Затем чуть отодвинулась от Сиам, который обрел способность дышать, но тут же ее потерял. Эта огромная женщина, - Сиам даже пискнуть не успел, - одной рукой, ухватив за шею, подняла в воздух, а правой рукой сдернула с него парадные шаровары и сноровисто ухватила самое дорогое.

- Хм, какой большой....

Сиам, даже в этой ситуации, хотел горделиво выпятить грудь, но дышать можно было только через раз. Обе пары рук жалко свисали вдоль тельца, зато самая дорогая часть организма, почувствовала прилив крови.

- Ага? - Алёнушка оживилась и швырнула мутанта на кровать. Ночь Сиам помнил очень смутно, ему первый час было приятно, правда очень тяжело, Алёна скакала на нем как на лошади, а скорее, как на маленьком пони, но потом все слилось в одну смутную мысль - быстрее бы все это кончилось. Но следующее утро Сиам запомнил на всю жизнь.

Вскочив ни свет, ни заря, Сиам заявили, что к Арисаки можно не ходить. Дескать она взяла пробу на 'биохимический анализ'. Что это маленький мутант не понял, но чувствовал, что это что-то нехорошее.

- Подожди. Шеф велел немножко крови взять, если сумею. - Алёна хмыкнула, доставая откуда-то из одежды небольшой пузырек, - А что тут сложного?

Ухватила Сиам за руку, и пока он соображал, что она хочет сделать, Алёнка, положила конечность на стол, выхватила, тоже неизвестно, где до этого прятавшийся огромный тесак, оттянула мизинец. До 'индейца' стало доходить, что его сегодняшняя возлюбленная задумала что-то нехорошее.

Хрясь! Палец отлетел. Негритянка его ловко поймала и, сцедив с него кровь в бутылек, спросила у Сиам:

- Он тебе наверно не нужен? - И кинула туда же и, закрыв крышкой, спрятала в карман. А уже потом занялась рукой мутанта. Она же, при этой процедуре и не подумала отпустить его. Вождь попытался заорать, но был стукнут кулаком в тыкву, и сознание покинуло многострадальную голову. И он не услышал финальных слов:

- Это тебе за 'лошадь страшную'

Очнулся вождь и король племени только под вечер. Рука была аккуратно перевязана белым, в мелкую дырку, материалом. Сильно болела, как и голова, вокруг сновали жены и остальные домочадцы. Никто ничего ночью не слышал, а утром придя в спальню мужа, обнаружили его без сознания и с перевязанной рукой. Пришлось Сиам сочинять эпическую битву с коварными врагами. На вопрос, откуда он взял бинт, вождь ответил просто - не ваше дело. И дело было закрыто.

Рана быстро затянулась, но король каждый раз, когда взгляд падал на беспалую руку, вспоминал посланца Арисаки и вздрагивал. Потому что ходить не в раскоряку, он начал только через неделю и целый месяц не нагибал своих жен.