ЧБУ - Президент планеты

Телохранитель Ани умел быть незаметным. Его никогда не было рядом, когда она его искала, и появлялся он тогда, когда Аня его не ожидала. В этот раз он превзошёл самого себя – его вообще нигде не было.

Одежда провоняла отходами, сандалии размокли, люди удивлялись, когда проходили мимо неё и оглядывались, чтобы узнать, от кого так смердит. Она выбралась из канализации через водосток на окраине города и теперь была похожа на болотное чудище. Домашние штаны пропитались зловонной жижей и липли к ногам, майка вся была в пятнах, волосы превратились в грязную мочалку. Слёзы катились по её чумазому лицу, она ободрала ладони и колени.

Вокруг будто происходил апокалипсис. Люди мчались мимо неё, шумели автомобили. Облако дронов издавало столько шума, что невозможно было услышать ничего дальше сотни метров. Десятки голограмм пытались завести с ней разговор.

В таком виде она шла по улице, хотя сама не знала, куда идёт. Она лишь помнила, как Дарвин с Яном побежали в боковой проход, а она за ними не успела.

Рядом не было никого, кто мог бы её поддержать. Ни Лилии, с её ласковыми объятиями, ни Андреса, с его ручищами и колкими замечаниями. Рядом вообще никого не было. Её усыновили так рано, что она не помнила своей прежней жизни. Все её ранние воспоминания начинаются со слуг, которые угождали каждому её желанию. Она ела то, что любит, развлекалась так, как хочет, её утешали, когда ей было грустно. Няня Финес – единственная, кто мог ударить её по заднице, но даже она всегда поддерживала Аню. Единственным источником отрицательных эмоций была она сама.

Сейчас же беда пришла извне, и она не знала, как на это реагировать. Некому было решить её проблемы. Слёзы текли по лицу, она плакала, и это всё, что она могла сделать в этот момент.

«Надо идти в полицию», – повторяла она себе раз за разом и решила, что пойдёт в участок, как только найдёт его.

Светило яркое марокканское солнце, неизменно появляющееся на небе каждый день в году. Без головного убора ей становилось слишком жарко, поэтому Аня держалась в тени домов.

Через дорогу на ступеньках сидела группа школьников чуть старше неё. Они заметили Аню и стали указывать пальцами, при этом хохоча и явно подшучивая. Их, наверное, забавлял её внешний вид и слёзы, катящиеся из глаз у всех на виду. Самый крупный и, кажется, самый главный в их стае поднялся и направился к ней, самодовольно улыбаясь. Его коричневый цвет кожи наверняка изначально был белым: благодаря загару его издали можно было принять за индуса. К сорока годам этот парень, возможно, будет выглядеть на шестьдесят. Его волосы выгорели на солнце, как и вся одежда. На руке была татуировка черепа.

– Куда идёшь, чучело? – спросил он. В руках парень держал сигарету и жевал жвачку, одновременно выдыхая дым.

– Никуда, – ответила Аня и снова заплакала.

– Бездомная, что ли? Мы здесь не любим бездомных, ты это знаешь?

– Я не бездомная, – возразила Аня. – У меня есть родители. А также трое братьев и сестра.

– Ничего себе, – удивился череп. – Некоторые люди рожают, как из автомата для подачи теннисных мячиков. Где же твой дом?

Никто из проходящих людей не замечал их диалога: слишком часто на улицах дети занимались своими делами, чтобы обращать на них внимание. Пока никто из них не поднимает шум, их не замечают. Парень перегородил ей дорогу, сделал глубокую затяжку и выдохнул ей в лицо струю отвратительного дыма. У Ани дома курили более приятные виды табака. Ей это запрещали, но она иногда чувствовала запах, идущий от окружающих. Андрес иногда покуривал марихуану, которая была разрешена в Гибралтаре, но имела слишком большую цену для обычных безработных обывателей.

– Ты плохо слышишь, чучело? Я спросил, где твой дом.

Остальные школьники заметили растущее напряжение и подтянулись к ним. Всего их было пятеро, среди которых были две девочки. Кто-то стал у неё за спиной, остальные смотрели ей в лицо и ухмылялись.

– Смотрите, какая заколка, – удивилась девочка позади неё. Тут же она выхватила у неё из волос блестящую серебряную заколку в виде лепестков с голубыми топазами и рубинами. Это был подарок Дарвина на одиннадцать лет. Он несколько часов ходил по магазинам, чтобы выбрать нечто красивое, и Аня очень ценила этот подарок, потому что знала, как Дарвин не любит показываться на людях.

– Это не нержавейка, – удивился беспалый паренёк, стоящий справа от неё. – Это же серебро!

– Так ты из этих, да? – спросил парень с черепом. – У тебя, наверное, огромный дом в посёлке? Куча слуг, собственный помощник, который тебе зад подтирает?