Андрей Валентинов - Лонжа

– Не считается, – решил он, пряча бубенчик в карман, – завтра новый куплю… «Как-нибудь сам» не выйдет, наш обед, он из двух блюд. Одно не нравится: наверняка кто-то предаст, причем из своих – и в самую последнюю минуту. Законы жанра, куманёк. Предадут не меня – тебя. И, между прочим, из лучших побуждений.

Наклонился вперед и проговорил вполголоса:

– Живые герои никому не нужны, они уже свое сделали. И вообще, с героями трудно, советов не слушают. Нужна светлая память о них, она будет вдохновлять новых. Понимаешь, твое королевское высочество?

– Понимаю, – улыбнулся Король. – Но я никакой не герой. Это успокаивает.

Все случилось так быстро, что Лонжа обернулся, лишь когда закричали, отчаянно, из последних сил. Поглядел – и ничего не понял. Опушка, ровный строй старых мрачных елей – и толпа, считай, весь первый взвод. Наклонились над кем-то одним, то ли на ноги поставить хотят, то ли хуже дело.

И снова крик – гвоздем в уши, такой, что и в «кацете» не услышишь.

– Убьют парня, – негромко проговорил стоявший рядом Штимме.

Подумал и добавил:

– Но я бы тоже за ним побежал. Только бить не стал.

И лишь тогда Лонжа понял. От железнодорожной насыпи до опушки всего метров тридцать. Еловый лес – не сосновый, укроет быстро.

На маленькой станции ждали уже больше часа. Грузовики уехали, рота выстроилась возле железнодорожного полотна. Вначале разрешили курить, затем – сесть на землю. Почти идиллия, если бы не полуденное солнце. И пить разрешено только по приказу, не больше одного глотка в час. Взводные на ногах, все примечают.

Конвоя нет, нет вышек и сторожевых собак. Кто-то не выдержал.

– Убьют ведь, – вздохнул Штимме. – Ну, нельзя же так!

Беглеца догнали свои же, сперва его отделение, затем весь первый взвод. Свалив ударом с ног, распластали на сухой от жары земле. Били не все, трое-четверо, но остальные даже не пытались помешать.

Каждый умирает в одиночку…

– Рота… Повзводно, в шеренгу по одному…

Гауптман стоял тут же, возле насыпи. Смотрел, время от времени ударяя стеком по носку начищенного сапога. Вмешался не сразу, подождал минуту-другую.

– Ста-а-ановись!..

Беглеца волокли сразу пятеро, еще двое подталкивали в спину. Лонжа мельком увидел то, что осталось от человеческого лица.

– Р-равняйсь! Смирно!..

Строй окаменел, даже дыхание стихло. Герр гауптман неспешно прошелся вдоль третьего взвода, ткнул стеком в чью-то сбитую на ухо пилотку, указал на недостаточно подтянутый ремень. Второй взвод… Поравнявшись с Лонжей, офицер внимательно поглядел на него через монокль. Первый взвод… И только тогда остальные решились выдохнуть. Не им выпадет.

– Отделение, шаг вперед!

Беглец не стоял, висел, придерживаемый с двух сторон. Стек взметнулся молнией, ударив в грудь.

– Ублюдок.

Без малейшего выражения, просто констатируя факт. Затем гауптман, поманив пальцем взводного, дернул подбородком в сторону белых, словно мел, людей.

– Унтер-офицер! Напомните, когда прибудем на место. А сейчас у всей роты отобрать фляги, пусть прочувствуют.

И повернулся спиной.

– И вправду, ублюдок, всех подставил, – негромко проговорил кто-то. – Мало они его!

Лонжа понял, что конвой и в самом деле не нужен.

Не было слов, не было даже мыслей. Матильда Верлен смотрела на то, что бездонным темным океаном неслышно дышало за толстым глухим стеклом. Черные волны, звезды-острова… Они казались близкими, невероятно огромными и очень острыми, дотронешься – руку порежешь. Холода не ощущала, Космос был теплый и живой.

Опомнилась, лишь когда почувствовала собственное, окаменевшее от напряжения тело. Выдохнула, повела шеей, вытерла слезы – и только тогда сообразила, что не одна. Обернулась. Епископ стоял в двух шагах, спокойный и безмолвный. Худые желтоватые пальцы перебирали зерна четок.

– Извините, – Мод попыталась улыбнуться. – Я, кажется, вас сильно задержала.

Старик покачал головой и молча кивнул в сторону стены, где стояли низкие мягкие кресла. Девушка прошла к одному из них, присела – и внезапно почувствовала, как болят все мышцы, словно после долгого-долгого бега. Перед глазами все еще переливался черный океан в белом огне.

Епископ сел рядом, но не торопил. Бусины четок неслышно скользили между пальцами. Эксперт Шапталь подумала, что следует непременно поблагодарить, но не успела. Черно-лиловый заговорил первым.

– Вы все еще жалеете, что попали в Монсальват, дочь моя?