В Бирюк - Венец [СИ]

Эк вас патриархат запугал. В смысле: гнев господень, геенна огненная… Я, конечно, могу высказать своё мнение… Но чувства верующих не следует оскорблять. Не буду.

Фольк так и говорит:

Забавно: Андрей, в первую очередь, вспоминает не свою личную неприязнь к конкретной кандидатуре, не её связку с враждебной ветвью династии, а более общий вопрос: судьба России и православия в ней. Ну, так он и «предтеча».

Что будем нынче считать Родиной? Сегодня с утра ещё — Залесье. А с полуночи, как «шапку» наденет… «Святая Русь» в целом? — Как бы не шире. По роду — варяг, по бабушке — грек, по матушке — кыпчак.

«Широка страна моя родная» получается. «Много в ней лесов, полей и рек». И других… рельефно-климатических зон.

— Не надо раскол, надо чёткое исполнение существующего договора. Между Великим Князем и Константинопольским Патриархом. Ростик говорил: будете присылать — вышибу. Обратимся же, брат мой Андрейша, к истокам и скрепам, к старине глубокой и не очень. Восславим и восстановим крепость слова великокняжеского. Ты как? Насчёт крепости слова? Во-от. Итого: тебе — венчание, Кириллу — наречение. Ему не внове: он в Киев наречённым епископом приехал, теперь из Киева наречённым митрополитом поедет. Нарекаем и отправляем. До Царьграду лодочкой. Быстренько, пока там не подсуетились.

Андрей то щурился, то наоборот — распахивал глаза, уставившись в тесины пола. Будто пытался прочитать там варианты будущего. Последствия такого решения. Напряжённо, на пределе мозговой мощности, думал.

Брось, брат. Я подобное уже который год прикидываю — ясности нет.

К примеру, прежде казалось: нынешнего Константина II убивать придётся. Разные тайные гадости представлял. А он — сам. Случайная стычка, случайные стрелы… Планы-схемы, заготовки-наработки… кому-то другому достанутся. А здесь всё равно чёткости не видно. Жизнь — она штука такая, туманная.

— Когда?

— Завтра.

По Жванецкому: «В России нужно жить быстро! Чтобы успеть до прихода милиционера, революционера и врача».

В нашей ситуации уместно добавить: «… и попа».

Аж шеей закрутил, зубами заскрипел. Выдохнул:

— Делай.

Яволь, херр оберст! Сща сделаем из тебя… супер-мега-обер-херра и пойдём явольничать.

Увы, всякое движение в сторону «я-вольничаю» требовалось выгрызать:

— У тебя приличное чего одеть есть? А то весь измазюкался. Мои всякого тряпья богатого набрали, сходи, выбери там…

Какая честь! Все вокруг просто умрут с зависти!

Высочайшая русская награда: одежонка с плеча государева. Иван Грозный после взятия Казани сотню шуб роздал. Ещё перечисляют шапки, кафтаны, пояса… Сразу предупреждаю вопрос: насчёт наградных подштанников данных нет.

— Не надо. Покрышку с кафтана сниму, бабы выстирают.

— Покрышку? А в церковь в чём?

— В какую церковь?

Несколько мгновений мы непонимающе смотрели друг на друга. Потом Андрей снова «впал в бешенство». Едва сдерживая себя, негромко, медленно, как дебилу, объяснил:

— В Десятинную. Где бармы возлагать и венцом венчать.

Но я уже «включил дурочку» и вовсе не собирался щёлкать переключателем.

— А я зачем? Бармы и венец — на тебя складывать будут. Мне туда нельзя. У меня епитимья. После «божьего поля» на осьмнадцать лет. Грешен я, братец. И справка есть.

Он едва не рычал. Но формулировал связно.

— Велю епископу — освободит. От запрета вхождения во храм. Там и присягнёшь.

Вот оно что… Интересно, а к какой категории присяги он меня отнесёт? Ко второй, княжеской: «в отца место» или к четвёртой, земской «на всей воле его»? Вторая, вроде, попочётнее будет. Благороднее. Подороже, так сказать.

Что-то было здесь, в Киеве, похожее… А, когда меня Юлька дёшево Степаниде свет Слудовне уступила. В смысле: в холопы продала.

Юлька десять ногат просила. Как за корову. А Степанида давала две. Как за курицу. Я тогда сразу взволновался:

— «Десять» — это в пять раз больше, чем «две». Не хочу по дешёвке! Почему меня — и так дёшево? Хочу, чтоб меня продали как эксклюзив ручной работы. Я — не в Китае сделанный, моя цена выше…

Мда… Уникальный артефакт. Мальчик из будущего. С редкостной нарезкой и начинкой. Идиот.

Жизнь, конечно, уму научает. Но не на все случаи. «Само-продажность» можно кусочками серебра мерить, а можно формулировкой феодальной клятвы. Если «в отца место», то я, типа, с наценкой. Типа «эксклюзив ручной работы», или чем там князей делают.