Ответить на этот явно животрепещущий для свидетеля вопрос Сысоев смог только после долгих размышлений.
— Я не считал… Ну, пусть пол-литра будет. Может, больше. Литр.
— Это для вас критичная доза?
— Чего?
Слушавший диалог Данилов покачал головой.
— Ой, Максим мути-ит… С этим контингентом не надо умничать, с ними попроще надо…
Калашеев в конце концов отослал Сысоева посидеть на травке и привести мысли в порядок. Авдотьин, второй свидетель, ничего особенного к показаниям прибавить не мог.
— Вы вроде как хотели вытащить погибшего?
— Ага… Жалко. Пацаном его знал, он на год всего меня и младше, — свидетель всхлипнул тоненько, по-бабьи. Данилов сказал на ухо участковому:
— Представляешь, выходит, ему немного за двадцать, а выглядит… Все сорок можно дать. Ко мне в морг попадет скоро, не иначе.
— Не обязательно, — тихо ответил старлей. — Я уже насмотрелся. Иногда они долго живут.
Калашеев, записав ответ Авдотьина, спросил:
— А отчего ж не попытались помочь? Статью про оставление в опасности знаете?
Тот только тупо глядел на следователя.
— Так заполыхало все в один миг, — громко сказал последний свидетель, красивый, высокий, чернобровый. Он единственный не выглядел ни пьяным, ни опустившимся. Калашеев повернулся на голос.
— Спиридонов! А вас кто-нибудь спрашивал?
— Не спрашивал, так спросите. Чего тянуть?
— Чего тянуть? Действительно, чего вы утянули крышу?
— Крышу… за крышей мы вчера приходили, — пробормотал, придя в себя, Авдотьин. — Листы железные, они ж денег стоят…
— Труп вы видели?
— Ох, боже упаси. Мы не искали. Листы сверху стянули и все.
— Все вместе были? Друг друга из виду не теряли?
Авдотьин покачал головой.
— Вместе, листы тяжелые. Все тащили.
— Надо было им сразу приехать, — шепнул старлей Данилову. — Я бы и вчера отпросился.
— Э, Леш, ты же помнишь, двадцать седьмое вчера было. Народ перепился, в Мировичах вообще автолавку сожгли. В Приокске буянили, городские патрули не справлялись.
— В Мировичах? — ахнул участковый. — Вот гады, туда же только та автолавка и ездит…
— Ребята, — поднял голову Калашеев, — ладно вам. Алексей, сводку потом посмотришь. Ничего страшного по твоему участку, только этот пожар. Это по соседству муж жену зарезал и прочее. Ну, что будем делать? Те два бревна раскидаем?
— Кошка спрячется под твоими бревнами, — фыркнул Данилов. — Взрослый покойник не уместится. Рука-нога торчать будет.
— А нам идти можно? — спросил свидетель Спиридонов. Калашеев властно сказал:
— Я вас не отпускал. Подождете.
— Ну хотя б нам, това-а-рищ милицинер, — глубоким контральто протянула рыжеволосая девица с ярко подсиненными глазами. — Мы же с Настей ничего не знаем…
— Я сказал, подождите! — ледяным голосом повторил Калашеев. — Вадим Николаич, поднимем бревна? Вчетвером?
Молчавший до сих пор следователь кивнул.
— Попробуем…
— Может быть, пепел вначале разровнять? — спросил Иванченко. — Можно грабли попросить принести.
— Грабли! — возопил уязвленный в лучших чувствах судмедэксперт. — Граблями вы мне так кости изуродуете, что причину смерти не определишь!
— Ты сначала найди те кости, — Калашеев нагнулся и поднял потемневший от огня железный кол, подняв облачко серого пепла. — Попробую этой хреновиной…
Он сделал шаг, намереваясь воспользоваться ломом, как рычагом, но его остановили два одновременно прозвучавших крика:
— Максим, погоди!
— Стойте, капитан!
Старлей и Самойленко переглянулись.
— Вы тоже об этом подумали? — спросил следователь.
— Да, — кивнул старлей. — Орудие убийства. Максим, — добавил он, понизив голос. — А если они поссорились, подрались. Думали, что огонь скроет все следы. На другой день увидели, что рана настолько серьезна, что пожар не помог, и убрали труп?
— Черт, — Калашеев опустил кол. — Мне самому надо было догадаться…
— Вы просто не успели, — утешающим тоном заметил следователь. — Отложите лом, потом экспертиза проверит наличие эпителия, крови и прочего. А теперь давайте-ка для очистки совести…
Одно из бревен с трудом подняли Самойленко и Калашеев. Второе пытался толкать ногой судмедэксперт, бормоча что-то о вреде моциона лично для себя. Старлей быстро отошел к пруду и вытащил из воды жердь. Когда он вернулся к опергруппе, за ним потянулись жители Богородицкого. Суровые взгляды участкового не могли удержать любопытных от желания увидеть все поближе.
Читать дальше