Ольга Манскова - В городе Солнца

Кролас закрыл шоры: в смысле, подошел к окну и нажал на кнопку.

Новенькие шоры были его гордостью. И одной из последних покупок. Он ненавидел пустые окна без шор: всё время что-то мигает, проносится, шумит и гремит. А шоры изолируют уличные звуки… Изнутри они смотрелись просто как ночное небо. А на внешней стороне его шор, на окне, расположенном очень высоко, вблизи второго яруса города, огромный леопард бежал по джунглям… Бежал до бесконечности.

Иоганну очень нравились его новые шоры.

– Ложись спать, – сказал вран. – Завтр-ра будет тр-рудный день.

И Кролас почему-то сразу послушался. Разделся и лег.

– Впрочем, я совсем не хочу спать, – сказал он при этом врану.

– Сейчас заснешь, и с легкостью… Др-ружок, хочешь, я р-расскажу тебе сказку? – передразнил вран какую-то детскую передачу. – А ведь пр-равда же. Р-раскажу, – добавил он грустно. – И не одну.

– Валяй, – буркнул усталый журналист.

И вран, сев у него в изголовье, первым делом сказал самокритично:

– Вр-раны отличаются одним р-редкостным занудством: они вечер-рами р-рассказывают разные истории. Итак, я пр-риступаю…

Кролас закрыл глаза и приготовился слушать.

– Из книги Алконоста, страница пятьсот тридцать восемь, – начал вран мелодичным заунывным голосом. На миг Иоганну показалось, что этот голос возник внутри его черепной коробки. А потом он ничего не воспринимал, кроме самой книги…

…Старой-старой видится мне эта планета. И были на Земле тысячи и тысячи войн, мор и глад… Пустыни стирали города с лица земли. Менялись континенты, разрушались берега, затоплялись острова. Тысячи людей сжигались в горнилах топок или закапывались живыми в землю. Другие несчастные убивались карой небесной, испепеляющей всё живое… И всё это привело к тому, что вновь на планете людей стало столько, что их число не известно никому, кроме Бога. Ибо нет для них самих никакой возможности исчислить себя.

Ибо неисповедимы пути Господа, и не деяние это рук его, и нет ему необходимости оправдываться в не содеянном им…

Первые войны, о которых поведал нам шелест листьев, это войны за добычу и за женщин. Потом последовали войны территориальные, за землю и золото. Затем – кровавые войны за власть под знамёнами и лозунгами разного покрова и пошиба, которые переросли в войны политические, называемые «холодными»: войны ненависти, предательства и лжи. Известно, что в конце последней из них один из лживых властелинов – царь или божок одного из полушарий, прельщенный другим таким же властелином, предал своих подданных и стал подвластен своему бывшему недругу. Он первый повел войну против собственной страны, подкрепляя свою власть жёсткими экономическими мерами. Причем, давали жить только согласным, пляшущим под дудку этого деспота. Всем стали править деньги, уничтожая остатки совести и добрых чувств. Так возникли новые, внутренние войны, названные почему-то «диснейлендовскими». На смену им пришла великая война хакеров, закончившаяся гибелью инет-сети и единого мирового пространства. Неизвестно, тогда или позже, возникли гиперпустыни, благодаря которым связь между отдельными участками земли, где остались люди, прервалась.

Но всё это – лишь присказка, прелюдия начала описания войн психологических, сменивших прошлые войны во времена «бесконечного перехода» – последней из эпох. Началась эпоха психологических войн на замкнутых пространствах. Войн на поражение. Так обернулся полный круг истории.

Потом Иоган больше не слышал врана.

Он спал. Он был во сне. И шёл по улицам незнакомого города. С башенками и шпилями, с аккуратно подстриженными газонами… Города, мокрого от только что прошедшего дождя.

Наяву ему ни разу в жизни не привелось видеть дождь. Он никогда не шёл на его памяти. Поэтому, он сразу мысленно назвал этот город «Городом Дождя».

Воздух пропах озоном. С мокрых ветвей капало. Ласково и нежно светило меж облаками солнце, слегка веял бодрящий ветерок.

Иоганн знал, что был во сне.

Город был пуст. Работал фонтан, каскады струй воды спускались в небольшой водоем. Первые солнечные лучи искрились в каплях росы на траве и цветах.

Внезапно, он услышал голос врана. Похоже, что вран имел способность проникать в чужие сны. Он незримо присутствовал здесь, в его сне.

«Посмотр-ри на свои р-руки. Зафиксир-руй внимание», – сказал его хриплый голос.

Иоганн посмотрел на руки. Они были слишком длинные и какие-то зеленоватые.

Когда он посмотрел на них, то вдруг почувствовал что-то, похожее на ощущение, будто тебя вытаскивают из пруда за волосы. Затем его кинуло куда-то в пустынную, заброшенную местность, где валялся искореженный, занесенный пылью самосвал, обвеваемый песчаными бурями. Картина логично завершалась фиолетовым небом и красным светилом. Затем – его выкинуло вновь, но уже во что-то, отдалённо напоминающее родимый Ростов. И там его настигал, дыша ему в затылок, незнакомый тип, весьма напоминающий вчерашних серых людей. Иоганн обернулся и увидел, что «серый» был без глаз. На их месте явно обозначились два больших белых бельма. И он, заорав по сумасшедшему, с удвоенной скоростью вмазал по улице и перепрыгнул через забор…