– Вот так номер! - удивился Бабич.
– Камуфляж, - объяснил Александр Синяев. - Это животное, как видите, согласует свою внешность с желанием жертвы. Оно, кстати, встречается и на других кораблях. Обличья разные, суть одна - круглая площадка с живыми щупальцами. Хорошо еще, что не бегает… Ладно, двинулись.
Он повернулся направо и пошел вдоль границы леса. Бабич последовал за ним, механизм, помедлив, двинулся тоже, тут же опередил их и зашагал впереди, предупреждая неведомые опасности. Обугленные пни рощи-оборотня не шевелились, однако, казалось, они наблюдают за перемещением отряда.
– Но раз оно всюду такое. - сказал Бабич, - значит, было и при хозяевах. Зачем оно им? Для самоустрашения?
– Скорее для защиты от вредителей. Что-то вроде живого, хорошо дрессированного пугала. Или это искусственная форма, оттого и не эволюционирует. Вот "огурцы", несомненно, произошли от каких-нибудь овощей.
Оба посмотрели направо. Там, вдалеке, возвышалась плотная группа пузатых растений. Урожай созрел, он ждал новой порции причитающегося ему удобрения.
– А эти, из коридоров… они сюда забредают?
– Очевидно. Но для них здесь чужая страна. Их съедают тут же.
– Неспроста эта роща-осьминог дежурит точно напротив входа…
– Очень возможно.
Они медленно шли параллельно границе леса. Потом Александр Синяев остановился, за ним механизм и Бабич.
– Снова туда?
– Да.
– А обойти?
– Нельзя. Оранжереи охватывают тамбур сплошным кольцом. Полностью отрезают от остальных помещений. Тоннели отходят от шлюза, как меридианы от полюса. И через пять километров упираются в оранжерейный пояс.
– А это? - Бабич указал на небо.
Александр Синяев пожал плечами. - Естественно, имитация.
Александр Синяев, за ним Бабич двинулись к лесу. Механизм, прихрамывая, тут же их обогнал. Он любил идти впереди, выставив страшный манипулятор.
– Надежный защитник, - сказал Бабич.
– Да. Такие работают в коридорах. Полировщики, чистильщики, дворники. К коридорной жизни они беспощадны. Считают ее мусором, нечистью…
Лес приближался. Он напоминал здесь заросли травы, больной гигантизмом. Стебли ее были толщиной в два обхвата, высотой метров сорок. Вверх от них отходили длинные узкие листья. И цветы размером с цветочную клумбу. И какие-то существа, величиной с большую овчарку и тоже мохнатые, копошились в этих цветах.
– Можете доставать пистолет. Только смелее. Помните - мы никого не боимся.
Они медленно приближались к зарослям.
– Да это же… насекомые! - воскликнул вдруг Бабич.
– Верно, - кивнул Александр Синяев. - Культура Маб расцвела в те времена, когда во всей Вселенной не было ни одного позвоночного. Только членистоногие.
– Так значит… они не были людьми?
– Конечно. Просто разумные существа.
Бабич с сомнением глядел на животное, которое возилось в похожем на ромашку цветке. Раньше он по-другому представлял себе насекомых.
– И… кто же они были? Муравьи, термиты? Или, быть может, пчелы?…
– Нет, - сказал Александр Синяев. - Пауки. Очень большие разумные пауки.
Некоторое время оба молчали. Так, молча, они вошли под тень гигантской ромашки. Насекомое скрылось из их глаз, но метровый в диаметре стебель дергался, выдавая движения того, кто пил нектар наверху.
– Это была древняя культура, - сказал Александр Синяев. - Очень древняя. Потом настала эра пресмыкающихся - змей и драконов…
– Во всей Вселенной?
– Да. Но она быстро завершилась.
– А как же… - начал Бабич, но Александр Синяев прервал его: - Тихо!
Лес ожил.
Не вся трава травой была:
Из-за узлов ее стеблей
Глядели молча силы зла
На затерявшихся людей.
Весь лес уставился на них
Десятками голодных глаз;
Он знал, что смотрит на чужих
Впервые, но в последний раз.
И, обнажив кинжалы жал
И ядовитых жвал серпы,
Он в страхе и с надеждой ждал,
Когда они сойдут с тропы…
Александр Синяев тихо потянул из кобуры пистолет. А сверху, грозно гудя, на них уже пикировало что-то большое, тигровой окраски, наставив челюсти и копьевидное жало. Они выстрелили одновременно. Два слепящих луча сошлись на полосатом теле как прожекторы, отыскавшие в полуночном небе неприятельский самолет, и он, дымя, тяжело врезался в землю… Потом раздался другой, лязгнувший звук, и они одновременно оглянулись и увидели чью-то треугольную голову с выпученными фасеточными глазами и судорожно дергающимися жвалами, падающую на землю, и механизм, вновь раскрывающий клешню манипулятора. Он стоял над поверженным чудовищем в позе победителя, разве только не ставил стальную ногу ему на грудь.
Читать дальше