Иван Беляев - Галобионты

Полковник провел в резиденции главы государства около двух часов, причем, большую часть этого времени ему пришлось проторчать в приемной в компании с советником, который туманно намекнул Дзержинцу, что речь будет идти о расследовании гибели „Антея“.

Полковник не сомневался, что все это – не более чем отвлекающий маневр. Он готов был поклясться, что знает, кто стоит за нежданно-негаданно начавшейся суетой. Секретчик просто пытался связать ему руки на максимально продолжительное время. И Дзержинца бесило осознание того, что генералу военной разведки этот маневр вполне удался.

Сидя в приемной и с бесстрастным видом изучая роскошную золоченую лепнину на потолке, полковник думал о том, что приближается время решительных действий. Он знал, что рано или поздно им с Секретчиком придется схлестнуться, что называется, в рукопашную. Но оттягивал этот момент на сколько возможно, прекрасно понимая, что встреча с давним врагом тет-а-тет грозит существенно ослабить его позиции. Президент, исполнявший в этой ситуации роль балласта, позволявшего сохранять шаткое равновесие между двумя противоборствующими структурами, начал склоняться на сторону военной разведки. Полковник не мог не отдать должное Секретчику – в этом была целиком и полностью его заслуга. Генерал военной разведки недаром считался мастером плетения политических интриг.

Перспектива переговоров с Секретчиком не радовала Дзержинца тем более, что он ясно видел, нежелание генерала военной разведки идти на сближение с полковником Безопасности. Из этого подразумевалось, что Секретчик вполне уверен в собственных силах и не нуждается в достижении компромисса.

В то же время нельзя было сбрасывать со счетов и того, что генерал, точно также, как и Дзержинец, просто-напросто не собирается делать первый шаг к этому сближению, поскольку это может выглядеть признанием слабости или, того хуже, несостоятельности военной разведки.

Дзержинец знал, что бывает в таких случаях, когда пересекаются интересы двух в общем-то равнозначных сил, представляемых негласными лидерами – так как и Дзержинец, и Секретчик имели над собой номинальных начальников, но чувствовали себя практически полновластными хозяевами в своих ведомствах. В подобных щепетильных ситуациях обычно принято прибегать к услугам посредников. Оставалось только найти подходящую кандидатуру для этой цели.

Однако эта, казалось бы небольшая проблема, никак не разрешалась. Полковник без устали перебирал в уме всех, кого можно было бы привлечь к исполнению сей деликатной роли, но никто, по его мнению, для этого не годился. Если только, – вдруг пришла в голову Дзержинца полусумасшедшая идея, – попробовать задействовать Президента? Должен же и от него быть хоть какой-то прок. Все шушукаются о том, что Президент отдает предпочтение Безопасности, будучи выходцем из этой структуры, но на деле ничего подобного не наблюдалось. Более того, в последнее время давление на это ведомство постоянно усиливалось.

Отчасти полковник понимал причины такой политики представителя верховной власти. Консолидация двух таких могущественных ведомств была бы чревата ослаблением центральной фигуры в лице президентского аппарата.

И Дзержинец, и Секретчик обладали достаточным опытом и проницательностью, чтобы понимать, что эта постоянное противоборство влиятельных структур создано искусственно. В каком-то смысле они выполняли роль марионеток. Однако осознание сего печального факта не могло изменить ситуацию. Президент действовал по старому, веками проверенному принципу, родившемуся еще в Древнем Риме: „Разделяй и властвуй“. Видя, что одно из двух крупнейших в государстве ведомств набрало слишком уж большой вес, он решил слегка пошатнуть его мощь посредством поддержки соперничающей организации. Пожалуй, на месте Президента сам Дзержинец поступал бы точно также. Однако от сознания правомерности действий главы страны, легче не становилось. Будь его воля, полковник давно уничтожил бы своих соперников, тем паче, что для этого у него имелись все необходимые средства. Гибель атомохода стала доказательством возросшей мощи органов Безопасности и одновременно тревожным сигналом, возвещающим о необходимости в кратчайшие сроки – пока они не натворили больших бед – ослабить эту мощь, взяв ее под контроль. Именно поэтому сейчас, когда Секретчик был предоставлен самому себе и вытрясал информацию из Тихомирова, полковник вынужден был протирать штаны в приемной Президента, зная, что ничего конструктивного их встреча не принесет.