Иван Беляев - Галобионты

Только одно омрачало настроение: на личном фронте стояла полная тишина. Если не считать нескольких кратковременных связей со случайными девицами известного пошиба, в жизни Антона никогда не было серьезных отношений. Он мечтал об этом уже давно. Но никому не признавался. Ни один из его приятелей не подозревал, что в глубине души молодого человека, решившего посвятить свою жизнь науке, зреют романтические устремления. Для всех Степанов был, что называется, „сухарем“, видевшим в представительницах женского пола лишь „отвлекающий элемент“ – так однажды выразился Антон в разговоре с сокурсниками. Надо сказать, что и сам противоположный пол не особенно жаловал невзрачного студента. Он казался ниже своего роста, благодаря сильной сутулости, приобретенной в аудиториях института, лабораториях и читальных залах научных библиотек, где Степанов проводил большую часть времени. Невыразительное лицо с тонкими губами, удлиненным островатым подбородком и водянисто-голубыми, рыбьими глазами нисколько не привлекало девушек. Тем более, что Степанов и не пытался компенсировать отсутствие хороших внешних данных личным обаянием. Он был молчалив со сверстниками, нечасто посещал студенческие междусобойчики. А если и удостаивал своим вниманием кого-либо, то это выходило у него настолько высокомерно и неуклюже, что неприязненное отношение к нему все больше усугублялось.

Степанову часто приходило в голову, что он очень одинок в жизни. Родители – простые инженеры – не могли разделять его пристрастий, старший брат выбрал стезю военного (он погиб в Кандагаре в начале семидесятых годов). Ни в семье, ни в кругу сокурсников Антон не чувствовал ни одной родственной души. По большому счету, у него никогда не было друзей или даже близких приятелей. Но он в этом и не нуждался, поскольку не считал, что может найти хоть кого-нибудь, достойного тесного общения с таким талантливым человеком, как он. Свою „особенность“ Степанов почувствовал очень рано, еще в далеком детстве. Он всегда старался обосабливаться от всех. Дети в свою очередь сторонились этого не по годам серьезного, сосредоточенного мальчика. Однако было в нем что-то такое, из-за чего они не смели поднимать его на смех, как это чаще всего бывает в детском коллективе, когда в нем появляется так называемая белая ворона. Степанова уважали. Это проявлялось в том, что его оставляли в покое, предоставляя жить так, как ему хочется.

То же самое происходило и в средней школе, и в институте. Пожалуй, лишь один человек на свете в какой-то мере был, по мнению Степанова, достоин того, чтобы держать себя с ним, как с равным.

… С Сашей Александровым они познакомились еще в девятом классе. Окружающие, и больше всех сам Антон, удивлялись возникновению этой странной дружбы. Между ними не было ничего общего. Саша Алексеев являл собой настоящего любимчика судьбы. Высокий, широкоплечий, с открытым приятным лицом, искрящимися весельем и умом голубыми глазами, он всегда умел расположить к себе даже самых угрюмых людей. Причем, делал он это бессознательно. Просто, был добр, умен и обаятелен. Инициатором дружеских отношений между ними стал Саша. Поначалу Антон без особого восторга воспринял поползновения Александрова, но мало-помалу стал привыкать к своему новому приятелю. Хотя он не признавался в этом никому, даже самому себе, но дружба с этим пареньком льстила Антону. На первых порах он думал, что рано или поздно отношения с Александровым оборвутся. Степанов не переставал внушать себе, что эта дружба ничего для него не значит, и он преспокойно обойдется без вновь обретенного приятеля. Однако шли годы, они окончили школу, поступили в институты, а дружба все продолжалась. Их нельзя было назвать неразлучными приятелями. Иногда Антон не видел Сашу неделями. Но наступал день, когда единственный друг обязательно объявлялся.

Александров увлекался электроникой и поступил в политехнический. Все прочили ему блестящее будущее на этом поприще, бывшим в то время новинкой. Но в отличие от Степанова, Саша не затрачивал на освоение науки столько сил и времени. Не то чтобы он не был честолюбивым, но имел и другие устремления. Александров увлекался альпинизмом. В годы их молодости это было весьма распространенное веяние. Степанова оно, к счастью, миновало.

Через месяца два после окончания института Саша позвонил Антону, вернувшись из очередной экспедиции в горы.

– Привет, старик! – раздался в трубке такой знакомый и дорогой голос. – Как ты смотришь на то, чтобы нам с с тобой сегодня поучаствовать в замечательной пирушке?