Иван Беляев - Галобионты

Открытое привлекательное лицо, густые пепельного цвета волосы откинуты назад, открывая высокий лоб. Геракл с удовлетворением отметил, что Алекс чуть ниже его ростом и не так широк в плечах, хотя и с мощным торсом. В движениях Алекса присутствовали плавность и легкость, это наводило на мысль о том, что он более быстр и ловок. Гераклу захотелось помериться с ним силами, чтобы убедиться в своем физическом превосходстве.

Островитяне все не замечали его, стоявшего в тени высокого мангового дерева. Золотоволосая женщина вдруг остановилась, повернулась к Алексу и прильнула к его плечу. Геракл не смог этого выдержать и ступил вперед, выйдя из тени. Первым его заметил Алекс. Он резко остановился. Женщина, не понимая в чем дело, проследила за его взглядом. Увидев Геракла, она испуганно вскрикнула и отступила назад, пытаясь укрыться за спиной своего спутника.

– Я вижу, вы тут зря времени не теряете, – жестко произнес Геракл, приближаясь к паре.

– Зачем ты здесь? – спросил Алекс.

– А ты как думаешь? – вопросом на вопрос ответил Геракл.

Алекс ничего не сказал. Он повернулся к девушке, которая, вся дрожа, прижималась к нему, не решаясь взглянуть на прибывшего.

– Пойдем в хижину, – ласково обратился к ней Алекс, – нам нужно во что-нибудь одеться.

– Да, – ухмыльнулся Геракл, – вам это не помешало бы. Вы, как я смотрю, живете тут по-простому, безо всяких там условностей и церемоний.

Он беззастенчиво окинул взглядом обнаженные тела, покрытые ровным тропическим загаром. Любовь постаралась отступить еще дальше, чтобы укрыться от беззастенчивого взгляда.

– Не помню, чтобы мы получали какие-то инструкции по поводу нашего внешнего вида, – парировал Алекс.

– Я не слепой и вижу, что это не единственная инструкция, которую вы не соизволили соблюсти.

Не отвечая, Алекс обхватил золотоволосую за женщину за плечи и повел ее к хижине. Там, в уголке, лежали кожаные костюмы, в которых профессор отправил их в плавание. В первые дни по прибытии на остров Алекс и Любовь не расставались с этой одеждой, но вскоре решили от них отказаться, оценив удобство пребывания на жаре нагими, когда ничто не стягивало движения и не мешало коже дышать. Глядя на обнаженное тело золотоволосой женщины, Геракл вспомнил другую. Та не была и на сотую часть столь же изящно сложена и грациозна, как эта. Любовь была совершенна. Этого нельзя было не признать. И снова в душе Геракла закипела острая неприязнь к Алексу. Нужно было быть слепцом, чтобы не видеть, как золотоволосая женщина льнет к своему спутнику, с какой любовью заглядывает ему в лицо. Впервые Геракл ощутил зависть; до этой минуты он не предполагал, что это болезненное чувство может быть ему присуще.

Он замешкался по пути и когда вошел в низкую хижину, оба были уже облачены в кожаные костюмы, не скрывавшие и даже подчеркивавшие совершенные линии их тел.

– Ну вот, – заметил Геракл, остановившись у входа, – теперь вы выглядите пристойно.

– Зачем ты здесь? – снова спросил Алекс.

– Меня прислал Хозяин, он зовет вас к себе.

Любовь чуть слышно всхлипнула. Алекс поспешил обернуться к ней. От Геракла не укрылась ласковая забота, проступившая на его лице.

– Все будет хорошо, милая, – негромко произнес Алекс, – не нужно бояться.

– Просто слезы на глаза наворачиваются при виде ваших идиллических отношений, с издевкой заметил Геракл. – Представляю, с какой радостью Хозяин узнает о том, как хорошо тут спелись наши прекрасные островитяне.

Темно-синие глаза Алекса вспыхнули гневом:

– Ты явился, чтобы оскорблять нас?

– Я уже сказал, зачем пришел. Хозяин желает видеть вас обоих на Базе. Или у тебя такая короткая память, что ты не помнишь о вашем с ним уговоре?

– Я помню, – процедил Алекс, – но это не дает тебе права глумиться и запугивать нас.

– Не тебе, недоноску, говорить со мной о правах, – Геракл сжал кулаки, – из всего того, что я здесь увидел, можно сделать очень неутешительный для вас обоих вывод. Ты нарушил главное указание Хозяина, – мрачное лицо Геракла исказилось злобой, – я тебе не позавидую.

Алекс хотел было что-то ответить, но в этот момент Любовь снова всхлипнула. Оба обернулись к ней. Девушка прижалась к дальней стене хижины, и переводила расширенные от испуга глаза с одного мужчины на другого, по ее щекам бежали слезы. Любовь была такой трогательной в эту минуту, что Геракл на мгновение готов был смягчиться. Как знать, возможно он и сделал бы это, если бы не Алекс.