Иван Беляев - Галобионты

Его самого удивляло горячее желание снова наведаться в мегаполис, поразивший его своей непомерной величиной и многолюдьем. Геракл ясно помнил, что город не произвел на него благоприятного впечатления, но между тем в нем ощущалась завораживающая притягательность. На сей раз Геракл был подготовлен к прибытию более основательно, чем тогда, когда для приобретения одежды и других необходимых мелочей ему пришлось прибегнуть к такой нелицеприятной процедуре, как убийство.

В первое посещение Большого города, Геракл не планировал свои действия, отдавшись течению событий. Теперь же он четко знал, куда направится и что будет делать. Его снедало одно страстное желание, мешавшее ему думать о других вещах. Расставаясь с Еленой, Геракл не предполагал, что не сможет забыть ее. Это раздражало. Выбивало из колеи, заставляя снова и снова доискиваться до причин такого трепетного отношения к женщине, не вызывающей в нем ни малейшего уважения. Геракл набрался уже достаточно опыта общения с людьми, и понимал, что способен вызвать к себе интерес со стороны женщины, куда более интеллектуально развитой и утонченной, нежели Елена. Почему же тогда у него не было естественного, на первый взгляд, желания испробовать других женщин? Он хотел Елену и никого, кроме нее.

Геракл помнил, что тоска по Елене особенно возросла в нем после того, как он увидел ту, другую, золотоволосую красавицу, над которой трепетал профессор. После долгих раздумий Гераклу показалось, что он нашел ответ на этот вопрос. Его привлекло в Елене то, что она испытывала к нему теплое чувство, которого он не мог объяснить никакими рациональными причинами. Он не мог забыть ее глаз, лучившихся теплотой и преданностью. Оказывается, это так удивительно прекрасно, когда кто-то любит тебя не за твои таланты и достижения, а просто за то, что ты есть… При воспоминании о том, как в моменты близости теплел ее обычно хрипловатый голос, у Геракла щемило сердце. Но в то же время Геракла угнетало сознание того, что существо, достойное презрения, занимает чуть не все его мысли. Он то и дело твердил себе, что не должен даже думать об этой никчемной женщине, что такие, как она могут привлечь мужчину только на короткие мгновения, как средство удовлетворения животной похоти. И уж никоим образом не следовало бы уважающему себя индивиду сохранять в памяти ее образ. Однако такие мысли не приносили ничего, кроме недовольства собой и раздражения. Геракл отлично помнил, что неоднократно Елена вызывала в нем ярость и желание причинить ей боль или даже лишить жизни, но почему-то он так и сделал этого. Что мешало ему? Из-за чего при взгляде в лицо этой женщины где-то в тайниках его неискушенной души оживала пронзительная тоска? Видимо, он еще недостаточно познал себя, чтобы суметь ответить на мучающие его вопросы. Эти мысли не приносили ничего, кроме недовольства собой и раздражения. В конце концов Геракл решил поддаться порыву и снова встретиться с Еленой и уяснить для себя, чем она для него является.

Он появился на берегу, в том месте, где расстался с Еленой, ранним утром, задолго до рассвета. Переоделся в одежду, загодя оставленную в укромном месте, и направился к городу. У дома, где, как знал Геракл, жила Елена, он был уже около полудня – путь пешком занял у него несколько часов. Он знал только ее дом, но это не представлялось Гераклу серьезной проблемой. Он решил, что спросит о ее квартире у первого попавшегося ему человека.

Оказалось, что Елена жила на четвертом этаже. Геракл поднимался по грязной крутой лестнице, стараясь не задевать своими могучими плечами загаженные стены. Зловоние и духота, царившие в подъезде, заставили его ускорить шаг. К концу подъема у него началась чуть заметная одышка. Все это не способствовало улучшению его настроения.

Геракл остановился и посмотрел перед собой. Хлипкая, обитая темно-коричневым дерматином дверь без ручки. Рядом кнопка звонка, по затрапезному виду которой можно было догадаться, что никаких звуков при ее посредстве издать не удастся. Острый слух Геракла уловил в глубине квартиры громкие голоса. Елена была у себя, в этом теперь не было сомнений. Не долго думая, Геракл толкнул дверь, не использовав и десятой доли своей силы. Она поддалась.

Войдя во внутрь квартиры, Геракл оказался в длинном темном коридоре со множеством дверей по обеим сторонам. Его ноздри тронуло смердение подгоревшей несвежей пищи, доносившееся из проема в конце коридора, стены были пропитаны сыростью. «Букет» дополнял отвратительный застарелый запах мочи. Так вот в каком месте живет женщина, о которой он так столько думал?