Андрей Дашков - Стервятник

Люгер остановился перед крайней нишей, в которой находилась только одна восковая фигурка, заключенная в сложный многоугольник, обозначенный на камне золой. Он увидел, что у фигурки нет лица. Что-то неодолимо притягивало к ней его внимание. Потом он понял, почему так заинтересовался ею. Фигурка была раскрашена в цвета его рода... Стервятник долго стоял, испытывая почти детский страх перед тьмой, клубившейся в углах склепа. У него почти не было сомнений в том, что восковая скульптура изображает не его, но тогда кого же? Слот смотрел на нее, запоминая пропорции, форму головы, тщательно изображенную одежду, давно вышедшую из моды... Потом он протянул к фигурке руку, но пальцы наткнулись на невидимую преграду, твердую, как сталь. Люгер выругался и почувствовал, что горячий воск, стекавший со свечи, коснулся его кожи...

8. ЛОЖЕ ЛЮБВИ

Он установил свечу на полу, сел на крышку ближайшего саркофага и попытался изменить ситуацию, пользуясь техникой, заимствованной у Алфиоса.

Постепенно его ум освободился от изматывающих и бесплодных мыслей, блуждавших в лабиринте, из которого не существовало выхода. Сознание стало похожим на абсолютно прозрачное пространство, а в глубине его лежала бесконечно тонкая преграда, как дно безбрежного океана. Эта преграда пахла враждебностью и вечным пленом. Опускаясь все ниже и ниже, он оказался перед нею и ему показалось, что он нашел место, где зарождаются его собственные мысли и, одновременно, самые черные сны. Они приходили из-за преграды, вздуваясь на ней гигантскими пузырями, и, оторвавшись, всплывали кверху... Ему удалось воспрепятствовать их рождению и тогда он увидел, что на самом деле они приходят извне и у него вообще никогда не было СВОИХ мыслей...

Так он достиг полного безмолвия и непогрешимой ясности. Иногда в этом состоянии он начинал действовать, - без сомнений и оглядки, так, словно его направляла высшая сила, проводником которой он был и которой полностью вверял свое слепое существо. Тогда он действовал с удивительным совершенством, пока разум его оставался безмолвным, но поддерживать это состояние ему удавалось нечасто и очень недолго.

Теперь его разрушила такая мелочь, как тоскливый вой Газеуса, донесшийся снаружи. Люгер снова был пойман в ловушку непрерывно метавшихся и, в общем-то, однообразных мыслей, однако ему показалось, что он успел получить подсказку или хотя бы намек на подсказку.

Намек содержался в мимолетном видении, в котором он занимался любовью с женщиной на чьей-то могиле... Каким-то образом это должно было многое изменить. Люгер был существом, почти начисто лишенным предрассудков, но все же такая любовь в месте мертвых показалась ему противоестественной и чуть ли не кощунственной. Потом Слот понял, что видение в мелочах совпадало с его собственными затаенными желаниями. Кроме того, он привык доверять даже самым странным и нелепым посланиям, полученным в состоянии незамутненного ума и безмолвствующего рассудка.

Сегейла сидела на полу, обняв его ноги. Ее глаза были закрыты, но она, конечно, не спала. Люгер провел рукой по ее волосам и увидел, что свеча на полу почти догорела. Ко всему прочему, им предстояла медленная смерть в полной темноте... если не придет тот, кто заключил их в склепе. В восприятии Слота время вновь обрело привычный ход и потянулись долгие тоскливые минуты, в течение которых таял фитиль и росла на каменном полу горка застывающего воска. Приближение тьмы приводило в ужас... Снаружи завывал Газеус, словно душа, затерявшаяся в ледяной пустоте...

Люгер склонился над женщиной и принялся ласкать ее. Она подняла глаза и посмотрела на него. В этом взгляде он прочел немой вопрос, потом губы Сегейлы тронула легкая улыбка. Он отдал должное гибкости ее ума и его ласки стали более смелыми. Спустя минуту Сегейла уже жадно отвечала на них, а Стервятник невольно думал о том, что если ей и суждено стать его последней любовницей, то она, безусловно, того стоит...

Соседство любви и смерти, распаленного тела Сегейлы и холодных плит, под которыми были лишь истлевшие кости, подстегивало его страсть, дразнило пресыщенные вкусы и приятно щекотало нервы. Люгер чувствовал себя так, словно был главным соучастником какого-то неведомого преступления, но теперь, когда оно уже было совершено, оставалось только наслаждаться его плодами, потому что в этом склепе оно могло оказаться последним. Но он ошибался - кое-что еще должно было произойти...

Уже не удивляясь тому, что все еще может испытывать удовольствие, несмотря на окружавшие его глухие стены и отчаяние, поселившееся в душе, Слот решил довести эту ночь ни с чем не сравнимой любви до логического завершения.