Гордон Диксон - Иные

– Но нас почему-то никто не предупредил.

– Может, просто никому и в голову не пришло, что вы не знаете, – сказал Полон. – Я и сам только сегодня утром сообразил, что вы нездешние.

– А нам песок не угрожает? – поинтересовалась Тони.

Полон покачал головой.

– Верхняя граница песчаных туч никогда не поднимается выше двух тысяч метров даже при самых сильных порывах ветра.

– И сколько она будет длиться? – спросил Блейз. Полон пожал плечами.

– Может, два-три часа, а может, и пять-шесть дней. Кто знает?

– Песчаная буря продолжительностью в пять-шесть дней, да еще такая…

Он покачал головой.

– Но зато явление совершенно уникальное, поверьте. – Полон мрачно глядел на приближающийся бурый полукруг. – Погода, местность, время года – все должно совпасть, чтобы поднялась такая буря. Таких бурь ни на одной другой планете не бывает. Часть этого песка начинает подниматься в воздух за пару сотен километров отсюда, в пустыне, находящейся там, за горизонтом. Эта пустыня тянется вдоль берегов огромного озера, которое мы называем Внутренним морем. Как раз примерно там здешнее высокогорье постепенно сходит на нет. Наши горы не дают буре пройти дальше. У их подножия она начнет закручиваться и двинется на север. Если действительно хотите увидеть нечто удивительное, ждите до тех пор, пока она не закроет все пространство внизу.

Он оказался прав. На глазах у Блейза и Тони бурая мгла постепенно меняла свои очертания. Теперь она неуклонно увеличивалась в размерах, поднимаясь все выше к небу и затягивая лежащую у подножия гор равнину. Сверху, откуда они наблюдали, теперь стало видно, что песчаная масса находится в постоянном движении, перемешиваясь подобно воде в кипящем котле. Через некоторое время Полон ушел, а Блейз и Тони, как зачарованные, продолжали наблюдать за приближающейся бурей.

Сначала ее верхняя граница была похожа на тонкую, но отчетливо видимую линию, которая становилась все шире и наконец превратилась в настоящую отвесную стену, надвигающуюся прямо на них.

Через некоторое время буря достигла подножия горы. Вопреки тому, что сказал им Полон, она начала карабкаться вверх по склону. Блейз невольно затаил дыхание и расслабился только тогда, когда верхняя граница песчаной тучи наконец замерла и по ней одна за другой стали пробегать бурые волны, разбиваясь об уступы на склонах. Иллюзия морских волн была бы еще более полной, если бы волны не взвивались вверх фонтанами буроватой пыли, которые, однако, уже не могли подняться слишком высоко.

Они наблюдали за бурей еще некоторое время, хотя стало окончательно ясно, что выше она подняться не сможет. Туча казалась каким-то злобным живым существом, продолжавшим свои бессмысленные попытки одолеть горный склон.

– Она похожа на какое-то животное, – сказала Тони, глядя на бурую массу, кипящую у них под ногами. – Интересно, как же могут Анджо, его родственники и все остальные местные жители по несколько дней подряд выживать на дне такого котла? Лично у меня ощущение, что когда она уйдет, то оставит после себя лишь руины, под которыми уже не будет ничего живого – лишь добела выскобленные кости.

– Это всего-навсего циклоноподобное возмущение атмосферы, – пояснил Блейз. – А видимым его делает незначительная примесь частиц песка в воздухе.

Тони бросила на него едва ли не сердитый взгляд.

– Думаешь, я сама не знаю? Как ты можешь… – Она вдруг замолчала и уставилась на него. – Слушай-ка, а ведь, похоже, тебе это нравится, не так ли?

– Нет, – покачал головой Блейз.

…и тогда я сказал ей чистую правду, – писал он через некоторое время у себя в шалаше. – Я не мог солгать ей, потому что она сразу бы это почувствовала. Хотя возможно, под внешне правдивым ответом она все равно ощутила некоторую неискренность. Я тогда совершенно честно ответил, что буря мне не нравится, и это действительно было так. Но в то же время было в ней что-то родственное… или близкое… не найти подходящего слова, чтобы выразить то, что я хочу сказать. Испытанные мною чувства, наверное, как-то связаны с работой моего подсознания. Теперь о моем окружении. Чем дольше я знаком с Тони, Данно и Генри, тем лучше я их понимаю. Скорее всего, и они тоже. Что же касается Тони, то ее роль поистине неоценима – она является противовесом во многих моих решениях, тем оселком, на котором я могу оттачивать края своего понимания ситуации и принимаемых решений до бритвенной остроты.

Когда совсем недавно она вдруг бросила мне: «А ведь тебе это, похоже, нравится, не так ли?» – я, не задумываясь, ответил то, что тогда посчитал правдой. Ведь буря действительно казалась мне отталкивающей – так же как и ей. И тем не менее Тони была права. Что-то в этом грязно-буром кипящем котле притягивало меня, словно я радовался ее приходу, потому что мог выйти ей навстречу, бросить вызов, схватиться врукопашную и в конце концов загнать ее обратно за горизонт – туда, откуда она и появилась.