Морье Дю - Паразиты

Пылая гневом, он все говорил и говорил, а Селия тем временем стояла на пороге. Наконец, он с грохотом бросил трубку.

- Что я тебе говорил? - сказал Папа. - Вот кровь его отца и дала о себе знать. Гнилая французская кровь его отца. Мальчик восемнадцати лет уходит из дома и спит с одной из моих самых старых знакомых.

Селия в волнении смотрела на него. Она не знала, что сделать, что сказать.

- Я добьюсь, чтобы эту женщину выдворили из Англии, - сказал Папа. - Я не позволю. Ее выдворят из Англии.

- Найэл сказал, что она уезжает в Париж, - заметила Селия, - и он едет с ней.

- В нем говорит его гнилая кровь, - сказал Папа. - Я так и знал. Всегда предвидел что-нибудь подобное. И ведь не кто-нибудь, а Фрида. Пусть это послужит тебе уроком, моя дорогая. Никогда не доверяй ни мужчинам, ни женщинам с карими глазами. Они обязательно подведут. Чудовищно, такого нельзя простить. В "Гаррике" об этом обязательно узнают. Я всем расскажу. Я расскажу всему свету...

В комнату вошла Мария; она зевала и держала руку над головой.

- Вокруг чего такой шум? В чем дело? - спросила она.

- В чем дело? - завопил Папа. - Лучше спроси, в ком. В Найэле. В моем приемном сыне. Совращен моей старинной приятельницей. Господи! До чего я дожил. А ты? - И он обвиняющим жестом указал на Марию. - Ты когда пришла?

Когда вернулась домой?

- Раньше тебя, - ответила Мария. - В половине первого я уже спала.

- Кто тебя привез?

- Один знакомый из театра.

- Он целовал тебя?

- Папа, я, право, не понимаю...

- Ха! Ты не понимаешь. Мою дочь привозят среди ночи и сваливают в доме, как мешок угля, а моего приемного сына совращают. Прекрасная ночь, скажу я вам. А тут еще один обивает пороги, притворяясь, будто работает в больнице Св.Фомы. Прекрасная ночь для всей семьи Делейни. Ну, что скажете?

Сказать никто ничего не мог. Все и без того было сказано...

- Вот газеты, - сказала Мария. - Не хочешь почитать, что пишут о спектакле?

Папа протянул руку и, не говоря ни слова, взял газеты. Он скрылся с ними в ванной и с шумом захлопнул дверь. Мария пожала плечами.

- Если он и дальше будет так вести себя, - сказала она. - Это просто нелепо... Ты ужасно выглядишь. В чем дело?

- Я почти не спала, - сказала Селия.

- Какой номер телефона? - спросила Мария. - Придется мне самой позвонить и выяснить, в чем тут дело.

- Чей номер?

- Фриды, конечно. Я должна поговорить с Найэлом.

Она спустилась вниз и закрылась в малой гостиной, где был еще один телефон. Там она пробыла довольно долго и вышла бледной и раздраженной.

- Это правда, - сказала она. - Найэл не вернется в школу. Со школой покончено. Он собирается жить с Фридой в Париже.

- Но... она присмотрит за ним? - спросила Селия. - С ним все будет в порядке?

- Конечно, будет, не говори глупостей, - сказала Мария. - И с ним будет его музыка. А это все, что его интересует - его музыка.

На какое-то мгновение Селии показалось, что Мария вот-вот расплачется. Мария, которая презирала малейшее проявление слабости и ни разу не уронила ни единой слезы. У нее был растерянный, испуганный вид человека, неожиданно обнаружившего, что он всеми покинут. Но вот снова зазвонил телефон. Селия пошла в малую гостиную снять трубку. Когда она вернулась, Мария все еще стояла на нижней ступени лестницы.

- Это тебя, - сказала Селия. - Сама знаешь кто.

- Он сам или его секретарь?

- Он сам.

Мария снова вошла в малую гостиную и плотно закрыла за собой дверь.

Селия стала медленно подниматься по лестнице. У нее болела голова, но ей не хотелось ложиться в постель. Если она ляжет, то пропустит звонок студента-медика. Когда она свернула в коридор, Папа с газетами в руках выходил из ванной.

- А знаешь, они действительно очень хороши, - сказал он Селии. Положительно хороши. Все, кроме той, что написал этот ничтожный простофиля из "Дейли". Интересно, кто бы это мог быть. Я позвоню редактору. Его уволят.

Послушай-ка одну заметку из "Мейл". Она озаглавлена "Еще один триумф Делейни. Его добивается второе поколение".

Широко улыбаясь, Папа начал вслух читать заметку. Про Найэла он уже забыл.

Селия вернулась в свою комнату, села и стала ждать. Телефон звонил все утро. Но не ей. Непрерывно звонили самые разные люди, чтобы поздравить Марию. Когда в половине первого позвонила Фрида, Папа по-прежнему не стеснялся в выражениях, хоть и не в такой степени, как в половине одиннадцатого. Разумеется, он никогда не простит ей, но, что правда, то правда, в школе мальчик действительно попусту тратит время, и если у него и впрямь такой мелодический дар, как настаивает Фрида, то ему и в самом деле лучше поехать в Париж и заняться изучением нотной грамоты. Но мальчик восемнадцати лет...