На корабль Федотовы наткнулись через два часа хода. Диск — сначала показалось обоим. Потом, когда, прячась за деревьями, обошли вокруг корабля, рассмотрели, что это не диск, а скорее капля ртути, слегка сдавленная сверху, отчего ее края приподнялись, а в середине образовалась впадина. По бокам корабля двойным пунктиром темнели иллюминаторы. «Два этажа…» — решили Федотовы. На правой стороне был открытый люк. Возле него стоял часовой — куст.
Осмотрев все это внимательно, Федотовы залегли в бурьяне, любопытствуя, не произойдет ли чего-нибудь. Ждать им пришлось недолго. В кормовой части открылась дверь, вылез металлический многоног — машина наподобие «пикапа», с открытым верхом, только длиннее, а вместо колес — ноги. В машине сидели три или четыре куста. Многоног, сверкая металлическими ступнями, пересек поляну и скрылся в лесу, в направлении, обратном тому, откуда пришли Федотовы. Провожая его глазами, лесничий и Митя поднялись во весь рост и тем выдали себя: сторожевой куст заметил их, повернулся в их сторону. Не прячась, Федотовы пошли к кораблю: Митя впереди, лесничий — за ним.
Куст пошевелил ветками. Тотчас из люка вышли еще два куста, остановились рядом с первым.
Откровенно сказать, старший Федотов, приотставший от племянника, не без опаски подумывал: не лучше ли уйти — от греха? Совсем другое настроение было у Мити. Подойдя к кустам на расстояние двух метров, он спросил:
— Откуда вы?
Кусты пошелестели листочками.
— У вас нет звуковой речи? — спросил Митя.
В ответ — молчание.
— Как же вы разговариваете? — продолжал спрашивать Митя. — При помощи радиоволн?
Кусты молчали.
— Нелегко будет с вами, — вздохнул Митя. — Корабль осмотреть можно?
Кусты опять промолчали, а Митя с лесничим двинулись вокруг корабля, приглядываясь к нему вплотную. Как определить его форму? Сплюснутая капля? Линза?.. Все это было. И все не определяло полностью форму. Похоже на зерно злака, пришел к выводу Митя. Растения, они и корабль построили в виде зерна. Федотовы любовались изяществом линий и чистотой отделки! ни шва, ни заклепки не было на всей громаде.
Разговор наладить не удалось. Кусты шелестели листьями, чуть шумели, как от прикосновения ветра. Может быть, отвечали, может быть, понимали. Люди не поняли ничего.
— Мы еще вернемся, — пообещал Митя.
На обратном пути племянник вогнал в пот пожилого лесничего.
— Быстрее! — торопил он.
— Митя… — задыхался Федотов-старший.
— Никаких разговоров!
Оставив лесничего на току, Митя бегом ринулся в отделение связи.
Многоног, только что ушедший от корабля, появился на животноводческой ферме. Двое кустов вышли из него, третий остался в машине — точь-в-точь шофер. Пришельцы обошли ферму, тщательно осмотрели кормушки, деревянную изгородь — в сепараторное отделение не заглянули. Два раза обошли кругом двуколку заведующего фермой — на лошадь, как и на сепараторное отделение, не обратили внимания, — взгромоздились на многоног и уехали. Инспектора, да и только: пришли, осмотрели и отбыли…
В это же время над лесоразработками и над леспромхозом кружил челнок, высматривая, что делается внизу. Покружил и ушел в сторону леса.
И в это же время в райцентре начальник сельхозуправления Анатолий Григорьевич вызвал к себе в кабинет бухгалтера.
— Слухи о ходячих кустах подтверждаются, — сказал он.
— Я же вам говорил, — ответил бухгалтер.
— Говорил… — Начальник указал бухгалтеру на стул. — Надо думать, что предпринять.
Они стали думать: доложить о кустах по начальству выше или потребовать от бригадира Зорина докладную.
— Слухи — это слова, — рассуждал Анатолий Григорьевич.
— Правильно, — в тон ему отвечал бухгалтер. — Слова к делу не пришьешь. Документ нужен.
В Богдановке между тем происходило совсем другое. Митя, как ветер, ворвался в отделение связи.
— Прямой до Новосибирска! — крикнул он начальку отделения Марии Гладких. — Академгородок!
Позвонить в Новосибирск было не просто, но объединенными усилиями Марии и Мити через час это удалось сделать. Дали Новосибирск. Дали Академгородок — профессора Tyгaевa Емельяна Сергеевича, Митиного шефа по научной работе.
— Емельян Сергеевич, инопланетчнки! — было первым криком Дмитрия в телефонную трубку.
Емельян Сергеевич не понял, о чем речь и кто говорит.
— Я говорю, Федотов! Пришельцы, понимаете, — из космоса! — От волнения Митя терял связность речи. — Какой корабль, Емельян Сергеевич! Техника!
Читать дальше