Дин Кунц - Кукольник

- Но когда? - спросил принц. Его слабенький голосок превратился в пронзительный визг, когда он старался перекричать шум аэродинамической системы, находившейся под ними.

- Мы поймем, когда придет время, - ответила Битти Белина.. По какой-то непонятной причине ее чувственный шепот был слышен лучше, чем все их крики.

- Легко сказать, - возразил принц. - Но мы строим планы уже третий день. Мы уже перебрали все подходящие варианты. Почему бы не прикончить его сегодня ночью? Трудно сказать, что еще может случиться, если мы будем тянуть.

- Ничего не случится, - сказала Белина.

- Пауки могут подохнуть, - возразил принц.

- Мы их хорошо кормим.

- Но кто знает, что нужно таким диким существам, как эти твари.

- Они не дикие существа, а просто пауки, - сказала Висса.

- Значит, ты с ней согласна?

- Да, - ответила ему Висса.

- Смотрите, - произнес первый жених, запустив маленькие пальчики в свои ярко-рыжие волосы, - он нужен нам, как водитель. Тогда о чем вы спорите? Мы не можем избавиться от него, пока не приедем куда-нибудь.

- Что ты на это скажешь? - спросила Белина принца.

- Я поведу машину! - ответил принц. Все остальные разразились веселым писком, словно довольные цыплята в инкубаторе.

- Я знаю, что говорю! - продолжал принц. Его красивое личико все напряглось от злости, сморщилось и покраснело. - Я смогу удержать руль. Знаю, что смогу. У меня хватит сил. А кто-нибудь другой будет сидеть на полу и по моей команде нажимать на газ и на тормоз.

- Это может сработать, - сказал третий жених. Он был круглолицый робкий блондин, тот самый, которого в сказке Висса сделала глухонемым.

Белина бросила на него суровый взгляд.

- А может, и нет. Если мы убьем идиота, а из этой затеи ничего не выйдет, что с нами будет?

- Я согласен с Белиной, - заявила крылатая кукла-ангел.

- Я тоже, - сказала Висса.

- Да, - согласился первый жених.

- Пожалуй, она знает, что делает, - поддакнул третий жених.

Оставались только принц да второй жених, который дежурил в кабине грузовика. Даже если бы он не согласился со златокудрой звездой их пьесы, получалось - пятеро против двоих в ее пользу. Да и вероятность того, что он не согласится с Битти Белиной, была невелика.

- Интересно, кто тебя назначил командовать? - поинтересовался принц. Он выпятил подбородок вперед и положил руку на рукоять меча.

- Судьба, - ответила она. Висса захихикала.

Принц вспыхнул и, повернувшись, уставился прямо на Белину:

- По-моему, это не ответ. Ты женщина. Ты слабая. А я здесь самый сильный, у меня самые большие мускулы. Я создан таким, чтобы быть лидером.

- Ты путаешь сценарий с действительностью, - возразила Битти Белина. Она сладко улыбалась, той самой улыбкой, которую всегда дарила ему в последнем акте сказки, улыбкой по сценарию.

- К тому же, - продолжал он, не обращая внимания на ее сарказм, - у меня есть меч - единственное оружие, которое мы имеем.

- Он предназначается мне.., или Себастьяну? - спросила она.

- Догадайся сама, - ответил принц, посматривая на остальных, не поколебалась ли их первоначальная лояльность в отношении Битти Белины.

И это было ошибкой. Ему не следовало выпускать из поля зрения красавицу куклу, бывшую на сцене его возлюбленной. В тот момент, когда он отвел взгляд, она подлетела вперед на своих маленьких ножках и изо всех сил ударила принца коленом в пах. Он задохнулся и упал вперед. Его меч остался не у дел, поскольку все силы ушли на то, чтобы глотнуть воздуха.

Теперь Висса рассмеялась в голос. Она выпрыгнула вперед и обняла Белину, и пока принц беспомощно смотрел на них, не в силах двинуться и защитить свою честь, обе женщины расцеловались. Ему не нравилось, когда они обменивались поцелуями такого сорта. Увидев это, он понял, что брошен вызов его мужскому достоинству, достоинству всех кукол-мужчин. Женихам и крылатому ангелу, казалось, было все равно. Но принц был слишком горд. Увидев эту сцену, он почти набрался смелости, чтобы убить их.

Почти.

Однако в глазах Битти Белины ему всегда виделось что-то такое, что заставило его оставить эти мысли, прежде чем они зашли слишком далеко.

Благодаря долгим часам, проведенным за рулем, у Себастьяна оказалось достаточно времени, чтобы подумать и мысленно прокрутить весь спектр своей жизни, ее темные и светлые моменты, радости и поражения, хотя ему не удавалось дойти до конца ни в одном из воспоминаний. Лучше всего он помнил свои триумфы и трагедии. Увы, в его жизни не было больших триумфов, а трагедии, если брать Дженни, Пертоса и Бена Самюэля, оказывались слишком огромны, чтобы он мог вдаваться в их анализ.