Того, во всяком случае, что от них осталось. Половина Кощеев уже лежала, разорванные в клочья смертоносно сумасшедшим Каша.
Смертоносным, да, и сумасшедшим притом. Но Джереми Экса достаточно часто обвиняли в том же самом. И были случаи, сказать по правде, когда он сам считал это обвинение пришедшимся не в бровь, а в глаз.
Вот как сейчас.
— Не стрелять! — крикнул он своим товарищам.
С ловкостью акробата, каковым он пришел в этот мир, Джереми перемахнул обломки и мягко приземлился на ноги. Затем, скакнув вперед как шут, он вскинул пистолеты, бывшие его любимым оружием. По одному в каждой руке, как подобало его собственной версии дворцового шута. Радостно прозвучал боевой клич Баллрум.
— Потанцуем?
Кощеи, сумевшие выжить под огнем Каша, только успели заметить скачущего скомороха, прежде чем погибнуть. Шут там или нет, Джереми Экс был по всей вероятности ещё и самым смертоносным из живущих пистолеро. Выстрелы следовали как движения пальцев мастера-пианиста, бегающих по клавишам в финале концерта столь же легко и безошибочно, сколь оглушительны извлекаемые ими звуки. Единственные звуки издавали летящие и попадающие в свою цель дротики. Не было никаких криков, никаких стонов, никаких звуков боли. Каждый выстрел нес мгновенную смерть, и продолжались они не больше нескольких секунд.
Ни один из Кощеев не сумел хотя бы выстрелить в Джереми. Единственный опасный для него момент наступил в самом конце, когда последний Кощей упал наземь. Тело в одну сторону, голова в другую. Выстрел Джереми разорвал ему шею.
Тут Джереми обнаружил, что смотрит прямо в дуло дробовика Каша. Джереми оставался единственным, кто всё ещё стоял на ногах, и юный офицер ГБ, естественно, тут же навел на него смертоносное оружие.
Последовал напряженное мгновение. Юное лицо Каша походило на лицо призрака. Бледное, напряженное, безэмоциональное. Даже его глаза казалось были пусты.
Но мгновение прошло, дуло ружья отвернулось, и Джереми мысленно возблагодарил тренировки .
К тому моменту, как в зал вошли товарищи Джереми, всё было кончено. Неподвижность и тишина. Виктор Каша медленно опустил дробовик. Ещё медленнее, как в тумане, он принялся ощупывать себя. Похоже в изумлении, что остался в живых.
— Легко отделался, — пробормотал Джереми. Фонари, оброненные умирающими Кощеями, светили в случайных направлениях, туда и сюда. Он повел головой, проверяя разбросанные по помещению трупы. Древний каменный зал стал склепом, наполненным кровью и разрушением. Неся собственные фонари, бойцы Баллрума разошлись и начали медленно обходить человеческие останки в поисках выживших.
Они нашли одного ещё живого. Последнее, что тот увидел, был язык его палача.
Затем снова опустилась тишина.
Джереми краем глаза засек движение. Повернулся, поднимая пистолет, но тут же опустил его. Его сверхъестественные рефлексы, рефлексы как тела, так и разума, опознали источник движения. Капитан и учитель боевых искусств медленно вышли на свет.
Тишина была нарушена возгласом, пришедшим из темноты.
— Папа!
Снова движение. Девочка бегущая со всех ног. Бегущая по месту бойни, как будто это была лужайка; скачущая по руинам так легко, как будто это трава.
— Папа! Папа! Папа! Папа!
— Странное же место, этот наш мир, — задумчиво произнес Джереми и улыбнулся стоящему рядом товарищу. — Как ты думаешь?
Дональд Экс выглядел гораздо солиднее, как и подобало такому крупному созданию. Когда-то он был F-67d/8455-2/5, созданным для тяжелых работ.
— Я не знаю, — буркнул Дональд, оглядывая сцену с бесстрастным удовлетворением.
— Мастер Тай! Мастер Тай!
— По мне, так вполне нормальное.
Дочь врезалась в отца, как самонаводящаяся ракета. Джереми поёжился.
— Хорошо, что он золотой медалист. А то она бы его наверняка уложила.
Взгляд его переместился на молодого человека, стоящего в одиночестве посреди лужи крови и баюкающего в руках дробовик. Теперь в его лице не было ничего, кроме невинности и заинтересованности.
— Странное, — настойчиво повторил Джереми. — Галахад не должен быть палачом.
Раф
Первое, что он осознал приходя в сознание, был голос. Все остальное было бессмыслицей. Какая-то его часть осознавала, что глаза у него открыты. Но та часть, что должна была видеть , этого не делала.
Был только голос.
Твой план замечательно сработал, Раф. Восхитительно! Тебя провозгласят Героем Революции. Тайно, конечно же. Точно так же, как было со мной.
Читать дальше