Андрей Валентинов - Тирмен

По тиру тосковал, но в гости заходил редко.

Все эти обстоятельства, столь важные для Петра Леонидовича, никак не могли заинтересовать вальяжного господина Пэна. Со стороны они смотрелись нелепо: худой старик в допотопной куртке-«москвичке» и шапке-«пирожке» – и витринный манекен неопределенных лет. Но что-то общее все-таки имелось. Рост гренадерский, плечи вразлет. Да и лица не слишком отличались. Разнились они в первую очередь возрастом и еще тем, что старик, несмотря на годы, сохранил стать и выправку. А вот господину Пэну очень не помешали бы занятия на новомодных тренажерах.

Усы имелись у обоих. Правда, по сравнению с маршальскими красотами старика то, что росло под мясистым носом его спутника, выглядело жалко. Не усы – трехдневная щетина.

Робкое солнце осмелилось выглянуть из-за туч. Двое прохожих, похожих-непохожих, молча смотрели на облупившихся за долгую зиму оленей, слонов и зебр. Карусель знавала лучшие времена. Петру Леонидовичу стало стыдно за непрезентабельный вид аттракциона. Он привычно попытался взглянуть на парк, а заодно и на себя самого глазами гостя.

Да уж…

Легкий треск. Вальяжный господин Пэн, переминаясь с ноги на ногу, угодил «крокодилом» прямиком в замерзшую лужу.

– Merde!

Именно «merde». Не привычное, родное «твою мать».

Даже не столь популярное ныне «fuck».

– Судя по твоим туфлям, денег просить не станешь, – хмыкнул старик, внезапно приходя в хорошее настроение. – Или подкинуть сотню доллáров? На бедность, а?

Ударение в названии всеобщего эквивалента зажиточности Петр Леонидович сместил на первую букву алфавита.

Господин Пэн поморщился, зачем-то поглядел на льдинки, приставшие к каблуку.

– А может, просто хотелось повидать тебя, Джи Эф? Такое не исключаешь? В гости не дозовешься, вот решил сам.

– Ага.

Старик огладил усы: не спеша, с уважением к предмету. Собеседник в ответ нерешительно тронул безобразие у себя под носом.

Отдернул руку.

Двое, худой и вальяжный, двинулись к пустой бетонной чаше фонтана. Старик, щурясь, смотрел на голубые островки неба, его спутник – исключительно под ноги.

– Ты не спросишь, как дела дома, Джи Эф?

– Из дому я получаю письма, Пэн. А когда ты писал мне в последний раз?

Тихие, резкие слова походили на перестрелку. Привычную, не очень интересную для обоих. Пиф-паф, пиф-паф. Ой-ой-ой. Обойдя фонтан, они остановились напротив входа в тир. Господин Пэн глянул в сторону открытой двери, хмыкнул.

– Не запер? А если твои «монтекристы» вынесут?

Странное дело, его усмешка ничем не отличалась от усмешки старика.

– У меня «тулки», – не слишком задумываясь, ответил Петр Леонидович. – Еще «ИЖ», из бывшего города Устинова. Ижик-пыжик, где ты был… Не вынесут, я попросил ребят присмотреть.

Словно в подтверждение его слов, в дверях вырос шкаф шкафыч собственной персоной: амбал Вовик, звезда родного райцентра. Кивнул старику, поглядел на гостя – грустно, но не без сочувствия.

Исчез.

– Дожил, Джи Эф! Скоро провода начнешь на цветметалл сдавать.

– Это мысль, – невозмутимо согласился старик. – Обдумаю на досуге. Опытом поделишься?

Пиф-паф, пиф-паф.

Ой-ой-ой.

– Зайдем в кафе?

– Ну, если ты настаиваешь…

Как и в день «свиданки» с ушастой госпожой Калинедкой, кафе оказалось совершенно пустым. Даже без просроченной новогодней елки. Старика здесь знали. Приборы вкупе с хрустящей книжкой меню появились на столе, словно по взмаху волшебной палочки. Вместе с двумя бокалами шампанского: «от заведения».

– Летом приезжай, Пэн. На Старый Салтов отправимся. Я ради такого случая яхту у друзей попрошу. Не Майорка, конечно. Но очень-очень, вот увидишь.

Люстра, заботливо водруженная на новый крюк, еле заметно кивнула.

Одобрила.

– Майорка… – Вальяжный с брезгливостью перелистал меню, отложил в сторону. – Ты же там не был, Джи Эф. Некорректное сравнение!

– Тогда Байкал. Или Иссык-Куль. Устраивает? Не кривись, готовить тут умеют. Можно шашлык заказать, по-карски. Настоящий, на ребрышках.

Вальяжный с недоумением вздернул брови, словно услыхал что-то неприличное, в культурном обществе непроизносимое.

– Можно по-карски. И стрихнинчику, двойную дозу. Какой шашлык?! Я на диете, забыл?

– Диета? – Старик растерялся. – О чем ты, Петя… Пэн? У тебя самый обычный гастрит…

– Ага. Был обычный.

Петя, он же Пэн, умолк, но затем, подчиняясь требовательному взгляду старика, без всякой охоты пояснил:

– Год назад в больницу угодил. Боялись, что плохо дело. Оказалась язва. Зато классическая, хоть в учебник – или в анатомичку. Тебе писать не стали. И я не стал.