Андрей Валентинов - Тирмен

– Чайник – баловство. – Борис Григорьевич, хмуря брови, глядел в темное окошко. – Настоящий чифирь не на воде варится, а на талом снегу. В котелок кладут, на костер ставят. В банке стеклянной тоже годится, если в бараке. Приятно смотреть, как оседают чаинки. Успокаивает.

– Убедили. – Старик ловко подхватил чайник, присвистнувший от обиды, пододвинул ближе заранее приготовленный заварничек. – Рецептом поделитесь?

Пить решили именно чай. Иного в маленькой каморке тирщика и не было, кроме бутылки коньяка «Белый аист», спрятанной в глубинах допотопного сейфа. Но о спиртном никто и не заикнулся.

Бородатый не торопясь встал, повел широкими плечами.

– Лучше сам заварю. А рецепт чифиря… Тут главное – настрой, кураж. И еще опыт, конечно. Все остальное – проще пареной репы. Семь ложек чая с верхом на полторы кружки, варить десять минут. Возможны варианты. Их, думаю, под тысячу.

В этот мартовский вечер Зинченко, сам того не зная, резко повысил цену своих акций в глазах скромного тирщика. Не стал возмущаться, спорить, переспрашивать. Подчинился сразу – зашел в тир, присел на колченогий табурет в каморке. Безропотно достал мобильник и позвонил госпоже Калинецкой, велев ей носу не показывать из дому. Выслушал длинный монолог (ушастая собиралась в гости), повторил запрет, затем опять, слегка повысив голос, для верности перезвонил ее шоферу.

Ждал – терпеливо, не показывая виду.

Он и раньше заслужил высокий балл, попав в виртуальный клуб тирмена Кондратьева. На «минус второй», правда, спускался, но стрелял редко, большей частью поддерживая нужную компанию. А когда Петр Леонидович спросил, отчего так, без удовольствия, Зинченко сплюнул на бетонный пол, припечатав: «Западло!»

Старик тоже не спешил. Суетиться опасно, когда рядом гуляет Великая Дама.

Наконец тяжелые подстаканники были водружены на стол. Легкий пар; едва заметный, но приятный чайный дух… Ветеран-заварничек очень старался.

– Борис Григорьевич, – вполголоса начал Петр Леонидович. – Некоторое время назад вы изволили выразиться в том смысле, что моя система вашей не помеха. Что мы вполне можем существовать, не мешая друг другу. А порой и помогая.

Бородатый молча кивнул. Старик не спутал, он так и сказал: «система».

Ушастая подруга предпочла бы термин «каморра».

– У каждой… э-э… системы есть собственные методы. Позвольте мне не раскрывать свои. Только выводы. Имею основания предположить, что этим вечером ряду людей грозит серьезная опасность. Вам в том числе. Но в первую очередь вашим близким. Поэтому я попросил бы вас никуда не уезжать, подождать охрану. А заодно позаботьтесь о Любови Васильевне. Что поможет, не уверен, но большего сделать не в силах.

Петр Леонидович отхлебнул чая, с ожиданием глядя на гостя.

Господин Зинченко взял подстаканник в пятерню, не боясь обжечься.

– Понял. Спасибо. К сожалению, мои… «хомячки» умудрились выключить телефон, козлы драные. Покататься решили, болваны. Головы оторву! Петр Леонидович, ваш знакомый… Он что, видит смерть?

Старик пожал плечами. «Докладываю – три случая за утро. Показатель средний…» А вот «синий туман» – это, братцы, форсмажор.

– Андрею так кажется. Ее саму – нет. Не положено видеть.

Большего не скажешь. Великую Даму лучше не поминать. Даже в мыслях.

– А я еще думал, откуда взялся ваш «минус второй»! – Бородатый закусил губу, без особой нужды тронул шляпу, прикорнувшую на уголке стола. – Я верующий, Петр Леонидович. Можете смеяться, если хотите. Только, знаете ли, в церкви все эти штуки объясняют… иначе.

На такое можно не отвечать. Зинченко, впрочем, ответа и не ждал. Всего лишь рассмеялся – коротко, зло.

– В современном, как вы любите говорить, арго, Петр Леонидович, есть чудное слово «непонятка».

– Правильное слово, – невозмутимо согласился Кондратьев.

– Но если все именно так, если вам поверить… Что можно изменить? Насколько я понимаю, по таким делам амнистии не бывает.

Старик кивнул, не пытаясь возражать. И так наговорено сверх меры. Бородатому незачем знать, что Даме нет нужды приходить лично. Зинченко небось тоже на рядовые дела не выезжает. Иначе для чего существует «система»? Дама появляется не для исполнения предписанного, и напрасно бедняга Канарис поднял шум. Дама решила слегка подтолкнуть под локоть подружку Судьбу. Мене, мене, текел… Исчислили, взвесили, не сошлось, попробуем еще.

По-кошачьи мяукнул мобильник.

Господин Зинченко поднес телефон к уху. Старик заметил, как дрогнула его рука.