Андрей Валентинов - Тирмен

– Но почему – убивая? Почему только – убивая?!

– Не считай Великую Даму дурой, – повторил старик, отставляя прочь стакан. Блики от лампочки играли на тяжелом подстаканнике. – И не меряй всех рыцарей Ее на один манер. Поехали, я тебя познакомлю кое с кем.

– Ага, – кивнул Данька, плохо представляя, с кем его будут знакомить.

Не с Великой же Дамой, в самом деле?

Дядя Петя молча вышел из тира, думая о чем-то своем.

– З-забыл! – Артур виновато вздохнул. – Ск-клероз, он же маразм. Хотел тебе приличного чая п-принести. Мне секретарша красный к-китайский покупает…

– Не барствуй! – наставительно заметил старик. – С ногой что-то делать будешь? Сколько можно хромать?!

Артур нахмурился:

– Валюха… Валентина, жена… Оп-перацию советует. Есть в М-москве профессор-ортопед… А все ты, дядя Петя! Ты виноват!..

От удивления старик чуть не выронил железный чайничек. Грехов он числил за собой немало, но в душманах служить не приходилось.

– Т-ты! – упрямо повторил Королек. – Как ты м-меня из т-тира выставлял, а? Дела на руках н-не имею, чем-то с-серьезным заняться надо… Говорил? В с-спину выталкивал, п-пугал дурдомом. Д-дело, дело…. В-вот и занимаюсь. Делом, блин!..

Петр Леонидович окинул взором исполнительного директора, враз потерявшего всякую бодрость. То ли знакомые стены тира, куда Артур не заходил года полтора, повлияли, то ли посерьезнее причина есть.

Причина с большими ушами.

– Чего от тебя Калинецкая хочет?

Сказал – и не обрадовался. Артур скривился, взмахнул рукой:

– П-педер сухте!

Жилистый кулак впечатался в стол.

– Сука! С-сука! Сухте!..

Оставалось с надеждой посмотреть на спасенную некогда Настасью Кински. Может, образумишь? Женщина все-таки! Грустен был ответный взгляд киноактрисы. Если ты, тирмен, спасовал, куда мне, слабой?

– Допустим, – кивнул Петр Леонидович, когда Артур иссяк. – Давай для ясности: я эту… Кали на дух не переношу. Только прежде чем…

Хотел сказать: «Судить». Передумал.

– …с дерьмом человека смешивать, встань на его точку зрения.

– К-кочку, – буркнул исполнительный директор.

– Пусть кочку. А вдруг соображалка лучше заработает? Значит, это Калинецкая тебя в начальники вывела… Понятное дело, ей верные люди нужны. Борис Григорьевич болен, сколько протянет – неведомо. Она – наследница, Черная Вдова. С кем работать прикажешь? Кто у нее под рукой? Вовик и Тимур, братья-акробатья? А ты ей парк грудью прикроешь, словно амбразуру. И через Союз ветеранов подсобишь, если что. Ты, как я понимаю, не спорил, когда предложили? Согласился?

Плакала сегодня Калинецкая, за «Бобу» просила. В голос, по-бабьи, рыдала, чуть ли не в ноги падала. Видно было: не врет ушастая. И в самом деле к горлу беда подступила. Старик особо не расчувствовался, но помочь обещал. Вот только «Тойоту» Кали-безутешная зачем-то к самому фонтану подогнала. Вдоль центральной аллеи, с ветерком.

Вроде как намекнула.

– С-согласился, – вздохнул Артур, скребя ногтем гладко выбритый подбородок. – Почему бы и нет? П-помочь – ладно, рука руку моет, н-не нами придумано. Разберемся! Только на хрена, дядя Петя, она под тебя к-клинья подбивает? Расскажи да расск-кажи: что и зачем у в-вас в тире творится? К-как учимся, как целимся, что вместо м-мишеней видим. Вроде как я ей Мальчиш К-кибальчиш, а ты, дядя Петя, военная т-тайна.

Старик даже чаем поперхнулся от удовольствия. Сравнил, однако!

– «Нет ли, Мальчиш, тайного хода из вашей страны во все другие страны, по которому как у вас кликнут, так у нас откликаются…» Артур, извини, но мы с тобой друг друга в дураках, кажется, не числим…

– Ха! – подхватил отставной сержант.

– Все, что ты в тире видел и слышал, узнать несложно. Вон у нашего вице-мэрчика любимые друзья, и те в информации купаются… Денег у мадам Кали хватает, тиров в стране много. С миру по нитке – голому петля. Узнала. И в какой банк она с этим знанием пойдет?

Не Королька старик спрашивал – самого себя. Насчет Артура он был спокоен. Горяч парень, да непрост. Нужное скажет, лишнее придержит. А если сглупит, распустит язык… Еще в Секторе статистики о подобном разговоры велись. Андрей Канари спрашивал, строгий товарищ Иловаев ответ давал, а остальные к обсуждению подключались. И каждый раз сходились на одном и том же. Легко прижать к ногтю мальчишку-ученика, взять за душу, вытрясти рассказку про лица-мишени, про выстрел-удачу. А дальше? Первая линия обороны – тирмен. Не даст учитель кадета в обиду, костьми ляжет.