Андрей Валентинов - Тирмен

«Кто ты?» – спрашивает издалека счастливый человек.

Ну да, из-за груды мешков не ответишь: «Я – твой друг!» Не возьмешь у счастливого человека жетон, не сломаешь пополам, словно парочка влюбленных перед разлукой: эту половинку – тебе, эту – мне… Волынка права: надо или идти за черту, словно за реку, или поворачивать обратно.

«Перейдешь реку – разрушишь великое царство!» – предупредил оракул одного царя. А чье именно царство будет разрушено в этом случае, оракул сообщить забыл. Эту историю Даньке рассказала жена. Лерка умная, она все знает. Кроме главного: вот река, вот царство, и ходить далеко не надо.

Царству не подставишь плечо, сидя на диване.

Иногда приходится спускаться в ров со львами.

Тук-тук, напомнили барабанчики, вырвавшись из объятий флейты. Ладно, кивнул Данька, слышу. Он не сомневался, что сейчас увидит пятую мишень. Так и случилось. Но ожидаемое отняло у тирмена лишнюю секунду на удивление.

Это был первый гриб, встреченный им в лесу «плюс первого». Первый за все годы. Коренастый, толстый, масляно блестящий, гриб нагло выперся метрах в двадцати из-под слежавшейся хвои. Честно говоря, Данька и о хвое никогда раньше не задумывался. В частности, откуда берется эта чертова хвоя, если деревья вокруг – лиственные?

Тук, пнули барабанчики.

Небо заплясало вокруг солнца, как синяя обезьяна вокруг апельсина.

Ствол «беретты» указал барабанчикам на гриб. Верней, на странную шляпку гриба: плоскую, блестящую влажным серебром, с почти не различимыми орлом и короной. Сухо треснул выстрел, словно ветка сломалась под ногой путника. И лес остался без своего разъединственного гриба.

Пятая цель поражена, безразлично доложил Данька.

Произносить это вслух не было никакого резона.

… – Слушай, Натаха, как тебе это удается?

– Что, Лева?

– Хорошеть с каждым годом! Еще пару лет такими темпами – и можешь смело идти в фотомодели! За это обязательно надо выпить! Данила, чего тормозишь? Наливай!

Мама зарделась от Левиных комплиментов, засмущалась – и сделалась совсем молоденькой. Дядя Лева, конечно, льстил, но доля правды в его словах имелась: сорок шесть лет маме ни за что не дашь.

Что кому наливать, Данька помнил. Маме и Лерке – вина, грузинского «Твиши» с привкусом груши (Лерке – капельку, на донышке). Деду, маминому отцу, Илье Григорьевичу, – водки «на березовых бруньках». Папе и дяде Леве – пахучего дедовского самогона, трижды перегнанного и настоянного на куче травок. Себе и маминой подруге Елене Аркадьевне, требовавшей звать ее просто Аленой, – клюквенной настойки «Арго». Про настойку амбал Вовик, узрев позавчера Даниила с бутылкой «Арго», изрек философски: «Фигня, в натуре. Только баб спаивать. Зато типа с клюквой, без химии. Не то что финская бодяга. Эх, у нас в райцентре…».

Вовик маялся с похмелья и финскую не одобрял.

Бутылка коллекционного коньяка «Херсон» ждала своего часа в буфете. Вот доберемся до кофе с тортом…

Данька третий год подряд уговаривал маму отмечать дни рождения в ресторане. «Мам, ну ты хоть на коллег по банку глянь! Кто-нибудь гостей домой зовет? Все в кабак ходят: ни готовить, ни посуду мыть не надо. Хочешь, во французский ресторан пойдем? В украинский? В грузинский? Там везде кухня отличная…»

Однако мама была непреклонна: гостей в ресторан приглашать – не по-нашенски. Мы не французы и не американцы…

В итоге она всякий раз неделю бегала по магазинам после работы и хлопотала вечерами на кухне, вынуждая Даньку истекать слюной от доносившихся ароматов. За стол садилась усталая, но счастливая, предлагая дорогим гостям попробовать и вот эту запеканочку, и вон тот паштетик, а салат у нас новый, с кальмарами, такой я раньше не делала, вычитала рецепт в «Лизе»…

Ой, не наедайтесь, сейчас горячее будет!

Ко дню рождения Данька подарил маме навороченный кухонный комбайн «Philips» – с кучей ножей, насадок и множеством разных режимов. Настоящее «чудо вражеской техники», круче экспериментальной штатовской штурмовой винтовки.

– Дань, а где тут режим терки? – пугалась мама, румяная и взволнованная. – Что, он еще и по-разному натирает?! Тогда мне помельче… А это что за кнопочка?.. Ой, он вдруг так странно загудел!