М Емцев - Море Дирака

- Идти-то некуда. Везде то же самое.

- Врешь.

- И людей, их ведь тоже нет.

- Нет?

- Нет.

- Врешь.

Голос в ответ насмешливо хмыкнул.

- Остались только автоматы. Ракеты, самолеты...

- Врешь, - сказал Урманцев.

- А потом, зачем тебе люди? Они же раньше только мешали тебе, ты их не любил.

- Нет, любил, - сказал Урманцев.

- Не любил ты их, презирал, а иногда и ненавидел.

- Мало ли что. С кем не бывает. Одних любил, других ненавидел.

- Но ты же ученый...

- Ну и что?

- Мог бы понять, почему одни люди тебя устраивали, другие - нет.

- Я все отлично понимал.

- А если понимал, почему не действовал?

- Иди к черту! - сказал Урманцев.

- Ты очень гордился, что ты ученый.

- Отстань! - сказал Урманцев.

- У тебя в желудке сразу мягко и тепло так делалось, когда тебе говорили, что ты талантливый ученый.

- Нет.

- Мягко... Я же тебя знаю. Ты сначала думал сравняться с Ортом, а потом и переплюнуть его.

- Врешь! Врешь! Врешь!

- И все это вместе называлось поиски Истины.

- Замолчи!

- Тебе неприятно?

- Я хочу умереть, - сказал Урманцев.

- Нет, ты не хочешь умереть. Ты хочешь жить. И будешь долго цепляться за жизнь. Потому что надеешься, что тебе еще раз скажут, какой ты талантливый и хороший.

- Ну и что?

- Да ничего. Только мне кажется, что ты сволочь.

- Может быть.

- Сволочь и подонок.

- Вполне возможно.

- И все вы, люди науки, такие.

- За всех не могу ручаться...

- Это твоя работа! Это ты погубил Землю.

Так брел он по степи, жестикулируя и разговаривая сам с собой. Радиация воздуха и почвы повышалась с каждым километром, но он все шел и шел.

Однажды он увидел автомашину.

- Вон стоит "Волга", - сказал голос.

- Вижу, - сердито отрезал Урманцев.

Он обрадовался. Если "Волга" - значит, он в России. Значит, не в Иране, не в Пакистане, а где-нибудь в северных районах Средней Азии.

Урманцев заглянул внутрь. Все заднее сиденье было завалено кульками и банками.

- Это жратва, - сказал голос, - они запаслись жратвой и бежали.

- Они погибли от жажды.

- Нет, видишь пластмассовую канистру? В ней, наверное, вода.

Урманцев отвинтил крышку и убедился, что голос не ошибся. Он побродил вокруг, разыскивая владельцев.

В сотне шагов от машины он нашел иссохший труп.

Как произошла эта катастрофа? Что заставило человека покинуть ковчег и сделать шаг навстречу гибели?..

- Он нес смерть в самом себе, - сказал голос. - Проверь радиоактивность.

Глянув на дозиметр, Урманцев чуть не закричал. Все, все здесь непригодно к употреблению. Продукты, вода и корпус автомашины излучали чудовищный поток частиц.

Урманцев долго стоял перед машиной, раздумывая. Затем проверил бак с бензином. Бензометр показывал, что в машине еще есть горючее. Но счетчик мог оказаться неисправным. Урманцев привык к тому, что приборы выходили из строя. Впрочем, это легко проверить.

Оказалось, что бензин все же есть и в смазочной системе сохранилось масло. Урманцев залил в радиатор воду из канистры, вышвырнул из машины радиоактивный груз и сел за руль. Машина завелась сразу.

- Это самообман, - сказал голос. - Машина, столько простоявшая под палящим солнцем, не может работать.

- Много ты понимаешь, - сердито ответил Урманцев.

Он ехал весь день и всю ночь, а на другое утро ему встретилась целая колонна автомашин. Грузовики стояли на дороге, засыпанные песком и пылью. Урманцев тщательно обследовал машины и выбрал ЗИЛ.

Первый город возник перед ним на третий день после встречи с автоколонной. Он появился как-то сразу. Урманцев увидел белые стены домов и темные стволы деревьев с оголенными ветвями. Городок лежал в долине неизвестной реки.

Урманцев быстро переключил скорость и понесся вниз, но через несколько километров пришлось остановиться. Дозиметр показывал быстро возрастающую радиоактивность.

- Ты с ума сошел, - возбужденно говорил голос. - Твой скафандр не выдержит. Это самоубийство.

- Шоссе идет через город, - сказал Урманцев.

- Ну и что? Поищи объезд. Здесь должен быть объезд.

Урманцев объехал город и вновь вывел машину на дорогу. После этого он несколько раз пытался заехать в попадавшиеся ему города, но всегда перед ним вырастал непреодолимый барьер радиации. Он не мог понять, почему радиоактивные города остались целыми и невредимыми, без каких-либо заметных следов разрушения.

По характеру ландшафта он понял, что находится уже где-то в средней полосе. Стало значительно прохладней, все чаще попадались безлюдные деревни, где он добывал воду и продукты. По обочинам и прямо на дороге громоздились автомашины, тележки, повозки, груженные истлевшим домашним скарбом, продырявленными чемоданами, узлами. Иногда, не очень часто, встречались и распластанные, припавшие к земле фигуры людей.