М Емцев - Море Дирака

Неловко сутулясь, точно ощущая тяжесть наброшенного на плечи халата, Урманцев проскользнул в палату. Стоя в проходе между двумя рядами белых коек, он осмотрелся. Все здесь показалось ему одинаковым. Многие спали, натянув простыни до ушей, кто-то читал, лежа в пижаме поверх одеяла. У одной из коек сидела женщина. Вероятно, она только что пришла, потому что все еще вынимала из сумки пакеты и банки с вареньем. "Беда нивелирует людей", - подумал Урманцев. Он почему-то вспомнил отступление под Харьковом. Сплошной поток серых, изможденных лиц с запавшими щеками. Море грязных, выцветших гимнастерок. "Все мы были похожи тогда друг на друга, влекомые общей большой бедой".

- Валентин Алексеевич!

Урманцев вздрогнул. Над дальней койкой, стоявшей у самого окна, поднялась и вяло затрепетала в воздухе рука. Прижимая к груди большой ананас и кулек с апельсинами, Урманцев подошел к Михаилу.

Подольского трудно было узнать. Он сильно осунулся. Глаза провалились и сухо сверкали, как у спрятавшейся в угольном бункере кошки.

- Здорово, кустарь-одиночка! - пробасил Урманцев, ясно ощущая неправдоподобие взятого тона.

- Почему "кустарь"? - шевельнул губами Михаил.

- Не был бы кустарем, не лежал бы здесь. На вот... Надеюсь, тебе повезло, а то мне недавно попался ананасище пронзительнейшей кислоты... Ну, как самочувствие? Идем на поправку?

- Кажется, выкарабкался. Обещают недельки через три выписать.

- Ну вот! Видишь, как здорово! Я тут тебе две книжонки приволок, чтоб не скучно было. "Сверхпроводимость" Шенберга и "Фиалки в среду" Моруа. Кстати, тут есть одна вещица!

- У Шенберга?

- У Моруа. "Отель Таннатос" называется. Сильная штука. Как в пропасть падаешь.

- Что нового в институте?

- Как всегда, ничего. День да ночь - сутки прочь. Нет, кроме шуток, ничего нового. Сначала, конечно, пошумели, покричали, а потом все утихло. Ты не беспокойся, все, как говорится, в норме.

- Расследование было?

- Ну, скажешь тоже, расследование! Так... Выяснили кое-какие детали... Ты мне лучше ответь, могла ли такая штука у вас в цирке случиться?

- Не совсем понимаю.

- Ну, представь себе, что во время твоего полета в сверхпроводнике упало напряжение. Ведь это же конец... Без сетки все-таки.

- Такого не могло быть. Сразу же включилась бы аварийная линия. Да и ток в сверхпроводнике падает постепенно.

- Так чего же ты, дурья башка, здесь никакой аварийной защиты не предусмотрел!

- Предусмотрел! Ведь в институтской сети на случай замыкания есть блокировка. Вы же сами это отлично знаете.

- Да... Да! - Урманцев хлопнул себя по колену. - Об этом я и говорил. Какое бы замыкание ты там ни устроил, во всем институте свет погаснуть не мог. Я покопался в твоих обломках, подсчитал, проверил по схеме электроснабжения. Не получается!

- Что не получается?

- Не по твоей вине в сверхпроводнике исчез ток. Произошло что-то такое, отчего к черту полетела вся блокировка. Какой-то мощнейший отъем энергии. Только этим можно объяснить мгновенное исчезновение потенциала в кольце. Вообще дурацкое совпадение! Надо же было этому случиться, когда магнитный поршень находился в верхней точке! Он грохнулся с высоты и разлетелся, как стеклянный.

- Еще бы, почти абсолютный нуль!.. Но что могло произойти?

- Просто ума не приложу!.. Я по счетчику проверил. Расход энергии колоссальный. Но что? Куда? Бог его знает! Главное, что во всем институте, кроме тебя, в лаборатории никто не работал. Если не считать этого стилягу из девятнадцатой комнаты. Как его?

- Мильчевский?

- Во-во, Мильчевский!.. Но он и экспериментом-то непосредственно не занимается. Я, правда, пытался проверить, что там у него делается, но Иван Фомич поднял такой крик... Получилось, будто я хотел увести расследование с правильного пути! Впрочем, что Мильчевский тут ни при чем, я был уверен, поэтому и не стал настаивать... Что же все-таки произошло? Не дает мне это дело покоя. Никак не дает!

- Может быть, неучтенный эффект, связанный с высоким вакуумом?

- Какой был вакуум?

- Десять в минус четырнадцатой.

- Ого! И это за счет парящего поршня?

- Да. Два порядка.

- Молодчина! Наконец-то мы попытаемся промоделировать процесс рождения виртуальных фононов. Ну, об этом потом! Тем более что к нашей грустной истории вакуум отношения не имеет... Ладно. Поговорим о чем-нибудь другом. Как ты себя чувствуешь?

- Отлично. Вы уже меня об этом спрашивали.

- А я еще хочу спросить! Для убедительности. Какие у тебя планы на дальнейшее?