М Емцев - Море Дирака

- А вы останьтесь, - обратился он к Епашкиной, - я вам докажу, что дело здесь не в форме, а в содержании. Точности поучитесь у Ван-дер-Ваальса, голубушка... У Констама. У Гиббса.

Мильч, благодарно склонившись, вытек из кабинета, предоставив шефу возможность оправдать свою несдержанность в терминах философской науки.

Разговор с Ефимом Николаевичем взволновал Роберта. Он не сомневался, что ему удастся обмануть старика, подсунув материалы трехлетней давности, о которых уже все позабыли. Дело было не в том, как объяснить колоссальный расход электроэнергии. Нужно было и на будущее сохранить Рог изобилия в состоянии безотказного действия. Можно, конечно, попытаться включить в план работ какой-нибудь дурацкий раздел, вроде этих электропроводных полимеров... Но тогда ему дадут научного руководителя, какого-нибудь кандидата наук, - и прости-прощай самостоятельность и свобода... Контроль в гроб загонит.

Вывод один: нужно искать новые пути. Время не терпит. Время не ждет. День пламенеет.

8

Иосиф Ильич, заведующий комиссионным магазином Ювелирторга, пил чай из старенькой фарфоровой чашки с витой позолоченной ручечкой. На стертом рисунке женоподобный пастушок развлекал игрой на флейте миловидных дам в кринолинах. Иосиф Ильич держался необыкновенно прямо и непоколебимо, как древко знамени на параде. Его жилистая шея в резких морщинах была такого же цвета, как и чайная заварка.

- Отвратительный сон, - сказал он, обращаясь к жене и глядя прямо перед собой.

Жена, такая же худая и желтая, промолчала. Она убирала тарелку дочери, которая только что выскользнула из-за стола.

- Под самое утро, - продолжал Иосиф Ильич.

- Сегодня?

- Именно.

Он замолк. Жена собрала посуду и вышла на кухню. Затем вернулась, что-то сделала и вновь ушла. Когда она появилась, Иосиф Ильич продолжил:

- Будто я пил чай на даче Игнатенко. Федор, дети, его жена и я сидели под яблоней. Ну, той самой. Тебя я там не видел. Вдруг падает яблоко. Очень медленно. Это было большое червивое яблоко. Червивое, на нем очень много пятен, черных точек. Я видел, что оно опускается на мою чашку. Вот на эту самую, но ничего не мог поделать. Хотел, но не мог. Оно падало, а я только смотрел. Чашка разбилась, от нее отвалился кусок, а все содержимое вылилось мне на грудь. Это была не вода, а грязь. Грязь, понимаешь? А это всегда к болезни. Ты сама мне говорила как-то. Помнишь? Это было как раз перед тем, как у меня десна вспухла... А чашка разбилась.

- Ну и?..

- Все. Чашка разбилась, а я проснулся.

Он строго и удивленно посмотрел на пастушка с флейтой. Тот недовольно покачнулся, дамы вокруг него встрепенулись.

- Опять у тебя с печенью что-нибудь... - сказала жена, поднимаясь со стула.

Все время разговора она не спускала с него глаз, но сейчас как-то сразу и окончательно утратила интерес.

- Оно бы ничего. Если с печенью. Как бы на работе...

- Ничего с твоей работой не станется, - с раздражением заметила жена.

- Не говори так, Надежда, ты же знаешь, какая ответственность на моих плечах.

- Только-то. Ничего большего и нет. У других зарплата да деньги, а у тебя одна ответственность. О господи!..

- Так оно есть, так и будет. Мы уже говорили на эту тему, и давай больше к ней не возвращаться. Хватит!

- А я и не возвращаюсь. Только обидно мне. Ларочка скоро именинница, а у нас даже порядочного подарка нет для девочки.

- Я горжусь тем, что к моим рукам не прилипает золото, поняла?

- Как же, давно поняла. Двадцать лет назад поняла. Но хоть немножко, хоть как-то семью надо обеспечить, ты об этом подумал? Если уж у тебя кожа на руках такая особая, золотоотталкивающая, надевай перчатки, что ли!

- Прекрати! Это хулиганство! Я не намерен! Я не собираюсь ругаться или там ссориться. Мне приснился плохой сон, и я делюсь с тобой. Нет чтобы посочувствовать...

- А ну тебя...

...Иосиф Ильич ехал на работу со щемящим чувством ожидания неприятности. Он не считал себя суеверным.

Нет, конечно, он не суеверен. Суеверны дураки и люди с нечистой совестью. Ни к одной из этих категорий он не принадлежит. Это ясно. Но все же, если подумать... Вспомнить только, как сбылось тогда сновидение...

- Приготовьте билеты, граждане.

Иосиф Ильич сунул руку в карман. Билета не было. В размышлениях о сне Иосиф Ильич забыл оторвать билет.

Он отчетливо помнил звон монеты, опущенной в кассу, но билет... Какая досада! Забыл - и все тут! Правда, еще не поздно, катушка вон за спиной этого в мохнатой шляпе-тирольке. Стоит только протянуть руку... Автобус тряхнуло, и, о счастье, его прижало вплотную к прозрачной кассе. Два поворота катушки - и билет будет...