Эдгар Пенгборн - Дэви

— Она не такая уж рухлядь, как кажется, — сказал Уилл. — Ее покрасят перед тем, как снова выйти в море, и ты будешь удивлен.

Убогий портовый пес прибежал на запах отбросов, но не осмелился спрыгнуть на палубу. Он поднял кудлатую лапу у пиллерса [28] Пиллерс — вертикальный брус, поддерживающий вышележащую палубу судна (прим. переводчика). , плохо прицелившись и обрызгав планшир [29] Планшир — брус, проходящий по верхнему фальшборту (прим. переводчика). . Уилл Мун свободной рукой сделал движение, будто бросает камень; пес удрал, в ужасе поджав хвост. Я представил, как старая унылая калоша кротко вздыхает от унижения, слишком немощная, чтобы возмутиться.

— Давай же, Дэви, на глазок…

— Может быть, пара тонн?

— Тебе еще есть чему поучиться, — сказал Уил, удовлетворенно хмыкнув.

Когда мне будет шестьдесят, возможно, я тоже буду вовсю поучать молодежь.

— Есть чему поучиться, парень, — повторил Мун. — Да ведь старой «Дейзи Мэй» тонны не хватает до тридцати трех…

Нет, я никогда не ходил на леваннонском корабле, равно как никогда не скакал по дороге на лоснящемся жеребце, сопровождаемый тремя слугами и рассчитывающий на то, что служанка на ближайшем постоялом дворе искупает меня и согреет мою постель своим жаждущим телом. Зато я прошел с Бродягами Рамли через все страны известного мира, кроме Нуина, где папаша Рамли однажды напоролся на неприятности с законом, и Мэйна, которого нельзя достигнуть по суше, не пройдя через нуинскую провинцию Гемпшер. Я помог Уиллу справиться с мулами на пристани, а уже вечером участвовал в представлении вместе со своим горном, не пропустив ни одного за все четыре года — я им нравился. В тот год мы ушли на север по Нижней дороге.

Это величайшая дорога современной истории. Северо-Восточная в Мога, по которой я ушел из Скоара, — замечательная вещь, но рядом с Нижней в Леванноне она выглядит просто коровьей тропой. Есть, правда, путешественники, утверждающие, что величайшей из всех является Старая Почтовая дорога в Нуине, ведущая из Олд-Сити в Ненслар: таково упрямство человеческой расы — пылко спорить о недоказуемом. Проблема в том, что они знают о моей правоте, но никогда не признают ее. Нижняя в Леванноне — не просто дорога; это сила природы и образ жизни. Она идет из Норрока, расположенного на берегу великого моря — Атлантики, на север, к богатой мерзостью Тюленьей Гавани, протянувшись более чем на триста семьдесят миль. Она не просто удерживает вместе весь Леваннон, как спинной хребет змеи; в полном смысле слова эта дорога — и есть Леваннон. И, пожалуй, задумаешься, обслуживает ли эта дорога города, нанизанные на нее, как позвонки, или же города эти существуют для того, чтобы обслуживать ее.

Двигаясь на север, вы утонете в утренней тени прекрасных зеленых гор справа. И сразу же поймете, зачем здесь нужно столько маленьких, но сильных городков и деревень. Бдительные и хорошо укрепленные, они связаны с Нижней целой системой хороших проселочных дорог и троп, и предназначены для того, чтобы защищать главную артерию торговли и путешествий от бандитов и других диких зверей. Леваннон ни в чем не похож на Мога, ленивую и неаккуратную в отношении своих дорог. В Леванноне дороги слишком много значат. Что же касается Нижней, то горы, несомненно, и защита, и угроза — в зависимости от того, кто господствует на этих высотах. Леваннон мечтает владеть обеими сторонами этой огромной цепи; для Вейрманта, Бершера и Кони-кута исполнение этой мечты — просто кошмар, который они постараются предотвратить, если смогут. Потому эти три государства и не воевали между собой по меньшей мере лет пятьдесят — они слишком хорошо знают, что в любой момент может возникнуть надобность стать союзниками…

Я всегда с большим трудом сознавал, что весь наш известный мир являлся в Былые Времена лишь малой частью очень большой страны. Идея войны за обладание тем, что они называли беркширами и гринмаунтинсами, заставила бы людей того времени снисходительно улыбнуться: войны, которые беспокоили их, были, в смысле материальности, многим больше! А больше ли в смысле нравственности?.. Думаю, нет. Да, им по силам было разрушить весь мир. Ну так они это, в общем-то, почти и сделали. Далеко на севере горы превращаются в низкие холмы и, наконец становятся плоской равниной вдоль южного побережья моря Лорента. Там находится Тюленья Гавань, местосредоточие вони и гниения в устье реки, которая, как и в Былые Времена, называется Сент-Франсис.