Модель полностью оформили, поставили на баланс, и мы получили нашего Сандика, так сказать, на руки для дальнейших исследований.
Как мы на него смотрели! Он лежал в кресле бледный, незагорелый и совершенно непохожий ни на кого из нас. Манечка принесла ему одежду, Алик включил мягкий зарядник (Сандик только со временем привык жевать галеты). Мы ждали, что Сандик откроет глаза и чихнет. Но он не чихнул, а только сморщил нос и с интересом посмотрел на нас.
Теперь мы работали вместе с Сандиком. Изучали его, замеряли, просвечивали, мучали тестами. Он тоже изучал себя, самоуглублялся, чертил про себя диаграммы, вводил новые данные о себе в машину. Мы переложили на него заполнение лабораторного журнала.
Сандик был неплохой и знающий парень. Ровный, спокойный, по-своему остроумный. Работал он неторопливо, но добросовестно.
Нас всегда удивляло, насколько ясно, именно ясно он знал вещи, которые были в него заложены. Ведь нас тоже учили, да еще как! Но такой ясности о предметах ни у кого не было. Ну я понимаю, Алик. Мы с ним были в одной группе, он вечно брал у меня конспекты, терял их, элементарно списывал прямо с книги на экзаменах, а лекции считал своим личным временем. Я же учился всерьез, диплом у меня с отличием. Но полной ясности-то нет! Все будто пленочкой покрылось. Когда очень нужно — вспомнишь, и можно работать. А порой и в учебник заглянешь — ничего страшного, не все же помнится до точки.
А Сандик всегда помнил все, что в него заложили. Ничего он не забывал, вот что подозрительно.
Он оказался довольно стабильной моделью. Зарубежные источники указывали, что модели «терялись» и в значительно более ранние периоды. А Сандик жил — делал за любого из нас работу, если тот не успевал, ходил к начальству с нашими просьбами (ему редко отказывали) и даже появлялся у меня дома в гостях. Моей маме очень нравился новый сотрудник. «Наконец-то приличный мальчик, — говорила она, — не зазнайка, как вы все».
Из того, что Сандик слегка превысил срок своего теоретического существования, Славка сенсации не делал. Славка сенсаций не любит. Он, например, терпеть не может горнолыжников за горнолыжные костюмы. По его мнению, они слишком яркие. К нам довольно часто заходила одна горнолыжница — Лида Утконос. Она объясняла Славке, что яркие костюмы для того, чтобы попавшего в беду горнолыжника быстрее нашли: яркое пятно. Но Славка ее объяснения в счет не берет. Сама Лида — очень яркая девушка. Она заметна в очереди за полуфабрикатами, в переполненном автобусе и даже, я думаю, была бы заметна в хоре на сцене. Она высокая, светлая, всегда горнолыжно-смуглая.
Кто мог не заметить Лиду? Только Славка. И… Сандик, конечно. Лида забегала к нам обычно по вторникам — у нее но вторникам семинар по «Бабочке» в нашем корпусе. Лиду было слышно еще с того конца коридора. Она звонко стучала по паркету финскими пинетками. Когда она врывалась к нам, внося запах снега, я тут же начинал внимательно разглядывать распечатку с ЭВМ. Лида кивала мне: «Пашешь?» Я пожимал плечами.
Несмотря на свой раскованно-легкомысленный вид, Лида внимательно изучала графики состояния Сандика и задавала много дельных вопросов.
И однажды Лида сказала:
— Ребята, что вы Сандика маринуете? Давайте я его куда-нибудь выведу.
— Куда-нибудь — это в люди? — поинтересовался Славик.
— Ну на танцы, например. Можно, а?
Мне сразу стало не очень хорошо. Если Сандик действительно кое-что от меня взял, и не только глаза, то с Лидой ему ходить — нагрузка на нервную систему большая…
Славка на Лидино предложение пожал плечами, а Сандик сказал — «можно».
Сандику никогда ни в чем не отказывали, и Славка оформил ему пропуск на выход из института. Только Манечка, кажется, была против, ну да это не в счет.
С Лидой Сандик уходил охотно и часто. Время шло. Он побил все рекорды продолжительности существования. После каждой отлучки он непременно выполнял тест и делал пометки на графике биоритмов.
Потом его отлучки прекратились, и Лида к нам ходить перестала: у нее началась практика по «Бабочке».
Прошло лето, начиналась осень. Славка готовился писать глобальный отчет, но ему не хотелось этого делать, потому что отчет мог вызвать сенсацию. Я усиленно отлаживал программы для графопостроителя: графического материала по ИЧу было много. Очень хотелось выпустить в срок хорошо оформленный отчет. Это премия к новому году.
В принципе мы были довольны, вот только Манечка последнее время дулась и хандрила.
Читать дальше