4
Я вернулся в Париж в восемь утра, проехав всю ночь. Ни один муж не был бы стремительнее меня в то утро, когда я поставил машину в гараж под домом, бросился со своим чемоданом к лифту, бесшумно просунул ключ в замочную скважину, тихо прикрыл за собой дверь и миновал прихожую. Ким притягивала меня как магнит на протяжении всего четырехсотмильного пути. Я хотел застать ее спящей. И получил то, что хотел, - пробуждение Ким. Еще не проснувшись, она улыбалась, словно человек, стоявший перед ней, был одним из образов ее сновидений. Она медленно воскресала, переносясь из одного чудесного мира в другой, столь же восхитительный. Из-под одеяла появились ее руки. Потом открылись глаза, чтобы тотчас закрыться снова, и послышался тихий смех - значит, она проснулась.
Я погрузил губы в атлас ее шеи, вдыхая нежный аромат и ощущая блаженный покой, которого был лишен в течение поглотивших меня последних двух дней.
- Моя черноволосая, - прошептал я, - обожаю тебя.
Она опять погрузилась в сон, снова пробудилась, на этот раз окончательно, улыбнулась и свернулась калачиком.
- Ты разбудил меня, - пожаловалась она.
Только тут я заметил перемену: длинные черные волосы Ким больше не рассыпались по подушке.
- Ты не сердишься? - Она поднялась на локте, покрутив согнутыми пальцами над тем, что осталось от ее волос. - Скажи что-нибудь. Это только вначале шокирует, а потом ты привыкнешь. И они опять вырастут. Так выглядит гораздо лучше, правда?
- Лучше, - согласился я.
У меня не было сил спорить, хотелось просто заключить мир лет на десять.
- А у меня есть для тебя подарок.
Она вынырнула из-под одеяла в чем мать родила и на четвереньках добралась до стула, стоявшего в ногах кровати. Покопавшись в сумке, лежавшей на стуле, она достала прядь волос, перевязанную черной ниткой.
- Значит, я не потерял их совсем, - заметил я, засовывая волосы в маленький конвертик, к фотографии Ким.
- Очень мило с твоей стороны, что ты так хорошо все воспринял. - Она вернулась на кровать. - Как твои дела?
- Нормально.
- Ты знаешь, золотисто-каштановые тона должны смягчить суровость стрижки.
- Я не против золотисто-каштановых тонов.
- Ты так мило все воспринял. Я боялась, что ты рассердишься. - Она раскинула руки: - Ну, иди же, разбуди меня.
- Нет, сейчас я приму душ и освобожусь от всего этого бреда...
- Какого бреда?
- От статьи. Пока она у меня в голове. Всю дорогу обдумывал. Хочу скорее выложить все на бумагу и забыть.
- А нельзя с этим подождать?
- Нет, нельзя.
- Тогда я сварю тебе кофе. Ты вообще-то спал?
- Потом посплю.
Она "принесла мне кофе в спальню. Даже выпив две чашки, я чувствовал себя разбитым и обессиленным, но как только сел за машинку, клавиши застучали, как одержимые. Я опять выдел старую крепость при свете луны, стога сена в залитой солнцем долине. И девушку, с которой, быть может, был знаком в прошлой жизни, грустное лицо мэра, стоявшего под лампой в холле гостиницы, и дорогу, проходившую за сто десять миль, экс-субпрефектуру с ее ветхими стенами, серый безобразный дом Бонафу, окруженный людьми, томимыми недугами и надеждой, и смерть, крадущуюся между ними с косой в руках. Дом, парк и магнитные поля Хьюстона. И хижину. Но тут я остановился. Я не стал упоминать в своей статье хижину. Пятнадцать страниц были готовы. Вложив их в большой конверт, я оставил его на полу перед входом в квартиру, запер дверь и позвонил в газету, чтобы прислали курьера. После этого я забрался в постель и тотчас погрузился в сон без сновидений.
На этот раз настала очередь Ким будить меня. Ее длинная, созданная для поцелуев шея, склонилась надо мной.
Ким сообщила, что уже восемь вечера, а также что мы должны обедать у Канавы. И уже опаздываем.
- Когда я женюсь на тебе, - пообещал я, - мы положим конец всей этой светской жизни.
- Но ты уже женился на мне.
- Я намерен начать все сначала.
- Ты ничего не рассказал мне о своей истории, - сказала она другим тоном.
- О, это было так поэтично.
Я пошел в ванную, намочил голову и начал бриться.
- Хорошенькая девушка, местное вино, заколдованный дом и таинственный парк - как в волшебной сказке.
- Чушь какая, - сказала она.
Именно так я и думал. Она примерила последовательно трое колготок, и третьи, желтые как лютик, по-видимому, наилучшим образом подошли к ее настроению.
- А что это за девушка? Расскажи. Конечное, она в тебя влюбилась?
- Точно.
- Ее покорила твоя любовь к природе?
- Точно.
- И она готовила приворотное зелье и все такое?
Читать дальше