Array Журнал «Если» - «Если», 2010 № 04

— Извини, раньше все недосуг было.

Мы поднимаемся из низины. Туман немного рассеивается. Скоро должен показаться и берег Витима. Я здесь еще не бывал, но знаю, что Пыхти-гора со стороны реки заканчивается почти вертикальным обрывом…

— Нет, Женя, уничтожать ценный для науки объект — это варварство! — заходится Егор в порыве благородного гнева. — Это какое-то средневековье, в конце концов. Мы сделали открытие, которое тянет на три Нобеля, а ты ведешь себя как полный идиот и собираешься уничтожить единственное на сегодняшний день доказательство нашей теории.

— Нашей? — удивлюсь я.

— Нашей, не нашей — какая уже разница. Райский на нас не обидится, я тебя уверяю. Просто я пытаюсь уберечь тебя от ошибки. Я не дам тебе совершить очевидную глупость. Я тебя спасу. Хотя, конечно, дураком ты всегда был изрядным. Но талантливым дураком. Не таким, как Алик или Дудкин…

— Ну и что мы будем делать с Зародышем? — интересуюсь я. — Приложим к заявке в Нобелевский комитет?

— Не сразу, дружище, не сразу. Сначала мы проведем серию экспериментов с объектом.

— А потом? Ты хоть представляешь, что будет? Или ты собрался вот так запросто объявить на весь свет, что самые богатые люди планеты — это мутанты и всех их нужно сунуть головой в ядерно-резонансный томограф?

— А вот умничать не надо, — отрезает Егор. — Мы же в лоб действовать не собираемся. Если бы ты был таким умным, как пытаешься казаться, я бы тебя не вычислил. Не хочешь, кстати, узнать, как я это сделал?

— Не хочу. Не люблю пафосных детективов с двумя героями, которые стоят в финале друг напротив друга и долго рассуждают о том, кто кого переиграл.

Егор усмехается и небрежно цепляет носком остроносого ботинка небольшой камушек. Тот взлетает высоко в воздух и беззвучно исчезает в близком уже обрыве.

— А ведь это было нелегко, Женя. Но я спинным мозгом чувствовал, что ты не отступишь от Зародыша, поэтому до упора искал твой сервер. Почти два года на это убил. Еще год ушел на то, чтобы незаметно к нему подобраться. Он ведь физически у тебя в Сайгоне, да? Ладно, хотя бы сейчас расслабься. Ты везучий, Женя. И я этого не отрицаю. Но твое везение кончилось. Твои поисковые роботы выдают себя слишком большой аккуратностью. Они так дотошно и тщательно шарят по всей Сети и так аккуратно заметают за собой хвосты, что я сразу их заподозрил. Понимаешь, надеюсь, к чему я клоню? Не нужно быть таким педантом!

Егор хохочет и панибратски хлопает меня по плечу.

— Остальное элементарно. Мне оставалось просеять все мало-мальски подозрительные транзакции, которые проходили в последнюю пару лет через РКЦ нашего милого Центрального банка, и выйти на Бодайбо. А потом уже следить за этим городком внимательно. Ты не мог платить здешним чиновникам наличными. Да и не любишь ты наличные, об этом я тоже помню…

Егора завораживают обертоны собственного голоса, и он не успевает среагировать на мой шаг в сторону. Слишком поздно он замечает движение моей руки. И пока его рука тянется за пазуху — к «Стечкину» (почему-то я уверен, что у Егора именно "Стечкин"), я успеваю восемь раз нажать на курок «Глока». Восемь пуль диаметром девять миллиметров с интервалом в четверть секунды проникают в мягкие ткани груди, шеи и живота Егора, не оставляя ему ни единого шанса. После восьмого выстрела Егор валится спиной на камни с грацией подпиленной сосны. И хотя он все еще пытается мне что-то сказать, я слышу только хрипы.

Когда на лице моего бывшего друга навсегда застывает маска безмерного удивления, я проверяю его карманы. Под курткой действительно нахожу «Стечкина» в элегантной наплечной кобуре из тонкой кожи. С ним и возвращаюсь на дорогу.

Кеша Максимов открывает дверь и бросается мне навстречу.

— Я слышал выстрелы, — шепчет он.

— Показалось, — отмахиваюсь я, маскируя «Стечкина» полой пиджака. — Но ты молодец. Хорошие нервы — залог долголетия. Подожди меня еще пять минут. Мальчишка так и не проснулся?

— Спит, как бурундук, — смеется Кеша.

Я возвращаюсь через туман к берегу. От обрыва до того места, где лежит Егор, меньше десяти метров. Я подтаскиваю грузное тело волоком и без особого труда спихиваю с обрыва вниз. Егор исчезает в туманной дымке над рекой почти беззвучно. Следом за ним отправляются и камни, на которых я нахожу следы крови. Теперь пусть поработает старина Витим. В Бодайбинском районе люди исчезают часто. А если потом и находят труп, то поспешных выводов не делают. Часто обнаруживают здесь и останки старателей, которые получили расчет в конце сезона, но до Большой Земли так и не добрались. На Крайнем Севере на многое привыкли смотреть спокойнее, чем на Большой Земле.