Array Журнал «Если» - «Если», 2010 № 04

— Почему молчим? — ехидно интересуется Алик.

— Потому что говорить не о чем, — со вздохом произношу я. — С тех пор когда мы все слегка разругались — не хочу напоминать причину ссоры, поскольку она тебе может быть неприятна, — темой Зародыша я не занимался. Я вообще думаю, что мы тогда сильно ошибались. И даже если Зародыш действительно существует, то найти его программными средствами не представляется возможным. Здесь, видимо, нужен был какой-то другой метод. Я думаю…

— А ты не думай, — развязно перебивает меня Алик. — Ты нисколько не изменился, Жека. Все время нудишь по каждому пустяку. Что, опять собрался меня лечить своим абстрактным гуманизмом? Мы потому и разбежались, что ты все время пытался всех лечить. Но теперь я тебя слушать не стану. Я буду действовать. Тем методом, который считаю правильным. Ферштейн?

Стайка потомков гордых сельджуков, расположившаяся прямо под козырьком подъезда, дружно поворачивает десяток голов и пристально наблюдает, как мы рассаживаемся в рассыпающийся от старости "мерседес".

— Вот же черти! — нервно возмущается Алик, вжимаясь в водительское кресло. — Весь город заполонили. Куда ни зайди — одни турки.

— Не весь, — рассеянно поправляю я. — По официальной статистике, их чуть больше двухсот тысяч…

— Куда двинем? — Алик уже опять улыбается. Видимо, в мечтах он давно обходит вместе с Машей шикарные магазины, сосредоточенные вокруг бульвара Кудамм, и готовится осваивать бутики на Потсдамерплац и Фридрихштрассе.

— Езжай прямо, а потом вперед. Интересно, где ты таким корытом разжился? Попал на распродажу имущества Тевтонского ордена?

— В Магдебурге купил у какого-то старого фрица, — ворчит Алик. — Прикинь, сначала он за эту телегу три штуки евро просил… Ладно, чего это мы опять о грустном. Пора, друзья, наслаждаться жизнью. Сегодня же свезу этого «мерина» на свалку. Или нет, лучше задвину его Али-Бабе в счет аренды. — Алик хихикает. — Слышь, Жека, набрось за разъездной характер работ еще пятьдесят штук. А что? Вполне справедливо будет. Я тебя и на новой машинке покатаю. Как думаешь?

— Думаю, мы справимся, — киваю я. — Только ты на дорогу смотри, а то задавишь торговца кебабами…

Маша взвизгивает. Алик в последнюю секунду успевает выкрутить руль, растерянный торговец отскакивает влево, бросив свою громоздкую тележку, и еще долго с испугом смотрит нам вслед.

— Твою мать! — возмущается Алик. — Понаехали тут!

Следующие полчаса мы молчим. И мне это нравится. Когда Алик приближается к очередному перекрестку, я на некоторое время задумчиво закрываю глаза, как бы вглядываясь во что-то, видимое только мне, а потом показываю рукой следующее направление. На самом деле мы движемся абсолютно произвольно. Просто я жду, когда они намотаются по городу, устанут, а за это время надеюсь придумать что-то стоящее. Но для этого мне нужно, как минимум, расслабиться и стать таким легким, чтобы я смог взлететь над крышами Берлина и хорошенько осмотреться…

Проскочив далеко на северо-запад к Тегельскому озеру, мы делаем крюк по западным районам, заправляемся, перекусываем разогретыми бутербродами в «Бургер-Кинг» и опять поворачиваем на восток. Вообще-то Берлин я знаю отвратительно. Только редкие его куски. Там, где жил и работал. И когда изредка перемещался по Берлину, то пользовался исключительно метрополитеном. Но сейчас я вижу, что по берлинским улицам передвигаться несложно. И даже приятно.

— Стой! — командую я.

Алик послушно тормозит. Мы оба выходим из машины. Я разминаю шею и оглядываюсь. Я пока еще и сам не понимаю, что именно меня привлекло. Но доверяю своей интуиции. Что-то здесь должно быть. Это точно. Я почувствовал толчок. И довольно сильный. Поэтому я не тороплюсь. Обхожу машину. Оглядываюсь еще раз. Потом еще раз, уже внимательнее. И победно смотрю на Алика.

— Видишь?

— Что я вижу? Куда смотреть? — Алик нервно топчется у двери и периодически оглаживает взглядом дремлющую на заднем сиденье подружку.

— Указатель перед съездом видишь? Там написано: "Rennbahn".

— И что? — ворчит Алик. — Я только "гутен морген" успел усвоить.

— Вот и напрасно, — укоризненно качаю головой я. — Здесь, например, написано, что в пятистах метрах от нас имеется поворот к ипподрому. Ты бывал на ипподроме?

— На ипподроме? Зачем?

Алик пытается думать. Судя по выражению его лица, думать — это очень тяжелый труд.

— Напрягись, Алик. На ипподроме устраивают бега. Еще там есть тотализатор. Тебе, если не ошибаюсь, нужны были деньги?