Array Журнал «Если» - «Если», 2010 № 04

— И что ты сделала?

— Я очень удивилась. Я быстро встала, и у меня закружилась голова. Он велел мне быть осторожной и схватил за плечи. До этого он никогда не прикасался ко мне. Его руки оказались такими сильными, как, помнится, были у моего отца, когда он поднимал меня-малышку и подбрасывал к небу. И я слышала его запах, я имею в виду мистера Викари. Не дурной запах, просто… я не знаю.

— Ты просто не привыкла находиться так близко к нему.

— Он держал мою руку в своей, а другой рукой снова прикоснулся к лицу. Я была словно парализована, только… я не была.

— Ты имеешь в виду — не физически.

Хелена повернулась к Керри — слезы обильными ручьями лились из ее глаз, образуя светлые полосы на запыленном лице.

— Это было… словно я не могу заставить себя двигаться. Словно он… получил какую-то власть надо мной, безбожную и злую.

— Технологии, — вздохнула Керри. — Ничего сверхъестественного.

Хелена сверкнула на Керри гневным взглядом:

— Я не считаю, что пришедшая мне в тот момент мысль о зле, да и вообще само зло является чем-то «сверхъестественным». Будто в реальности его нет.

— Я лишь хочу сказать, что он человек, как любой другой. Он нанес тебе удар при помощи какой-то технологии. Это не делает его менее… приверженным злу.

Хелена посмотрела на дорогу, и Керри поняла: девушка убедилась в том, что Джейкоб по-прежнему достаточно далеко.

— Я даже матери не рассказывала всего.

— Мы не хотим, чтобы Викари продолжал творить свои дела. Он нападал на других женщин, оставлял их пустыми, бездушными оболочками. Он мог тебя погубить.

Хелена потерла глаза, словно пытаясь стереть слишком ужасающий образ.

— Как я уже говорила, меня словно парализовало. Что-то же он сделал. Я так и не смогла этого понять, старалась, но было очень тяжело и… неприятно.

Керри ждала. Хелена смотрела по сторонам, будто кто-то мог незаметно подкрасться и подслушать их разговор.

— Он украл у меня чувства. Я христианка, и мне положено думать хорошо о каждом, даже о тех, кто согрешил. Но я так больше не могу. Особенно о таких, как Малкольм Викари.

— Из-за способа, каким он воздействовал на тебя.

— Нет, он это сделал этой… как ее… мало-технологией?

— Нанотехнологией.

— Да, точно. Он украл у меня именно это чувство, забрал его себе. Но ему было нужно другое. Что-то для удовольствия… ну, вы знаете… сексуального. Или просто чего-то доброго и радостного, имеющегося в мозгу, которое заставляет вас чувствовать себя хорошо.

— Как тебе удалось выбраться?

— Он просто прекратил это делать. Извинился, сказал, что никогда бы не поступил так со мной. Потом ушел — и я убежала.

Керри коснулась руки Хелены:

— Ты храбрая девушка. Ты все сделала правильно.

Хелена встала.

— Спасибо, — сказала она. Потом наклонилась ближе и добавила очень тихо: — Если вам придется убить ублюдка или оторвать ему яйца, пусть в этот момент он думает обо мне.

Девушка схватила вилы и быстро зашагала обратно через поле, оставив Керри с широко раскрытыми от изумления глазами. «Проклятье, — подумала она. — Вот тебе и следи за языком».

Но при мысли об Адриане не смогла сдержать слез, которые тут же сами собой полились из глаз.

Подобравшись к высокому берегу владения Малкольма Викари, Керри бесшумно проплыла к пристани, стараясь грести как можно тише и контролируя каждый всплеск, каждый свой вздох. Тогда она еще не могла знать, насколько Викари близок к побегу.

Когда она поднялась на доски пристани, ее сердечный ритм замедлился, легкие сократились, и она снова почувствовала мурашки по всему телу: это разгладились ее кожные микроскладки. Как бы сейчас пригодился хоть какой-нибудь коммуникатор, даже чертов сотовый, хоть что-то для связи с Джейкобом!

«Держу пари, это та самая глупость, о которой он меня предупреждал, — подумала она. — Викари откупился на Шоше. Среди всех набожных жителей Нового Ланкастера нужно найти всего-то одного таможенного инспектора с жадно бегающими глазками, который поможет ему снова сбежать. Если он умен — а он умен, — то наверняка уже „прикормил“ такого…»

Керри сочла, что подниматься по лестнице слишком рискованно — если Викари или кто-то из его слуг начнет спускаться, то ей будет негде спрятаться. Вместо этого она решила залезть наверх по каменистому склону, стеная от боли всякий раз, как наступала на острое. «Проклятье! — мысленно ворчала она. — Я водяное существо, а не наземное! Мои ступни слишком нежны для этой горы. Двадцать метров! Вроде бы даже и не преграда… пока не начинаешь взбираться… вертикально вверх».