Эдвард Лернер - «Если», 2002 № 01

Или свое собственное? Способна ли эта модель так точно имитировать живого человека, чтобы фактически превратиться в его продолжение?

Когда умерла Пат Лорат? В какой безымянной могиле истлело ее бренное тело? Должно быть, решил он, ее похоронили под деревом — в лесу, где цветы цветут над ее головой, где бродят с песнями дриады и с топотом носятся ватаги кентавров.

Это была та самая волшебная страна, о которой он, Генри Джиптер, мечтал и которую хотел сохранить, скрыть ото всех.

Когда же, когда Пат Лорат сбросила свое прежнее тело и переселилась в новое? И когда она начала предлагать этот вид воскресения другим?

Джиптер знал, что этот дар когда-нибудь понадобится и ему самому.

Знала и она. Надеялась, рассчитывала на него. Но и это он тоже понял. Понял — и трепетал при одной мысли о том, насколько теперь он зависит от нее.

О'кей, пусть… Теперь он — участник игры, в которой только что была разыграна первая взятка. Пора браться за дело всерьез. «Ну-ка, Генри, соберись, — приказал себе Джиптер. — Твои партнеры не дураки, а значит, надо постараться, чтобы они ничего не прочли по твоему лицу».

Джиптер понимал: игра будет неравной. Неравной, очень опасной, с минимальными шансами на выигрыш, потому что колода была подтасована заранее. Главной ставкой были жизнь, рассудок и — попутно — баснословное богатство. Но только такую игру он считал достойной себя.

Лорат могла продлевать жизнь. Или не продлевать. Одно это подразумевало почти безграничную власть. В веке грядущем лишь некоторые будут согласны покупать и платить, остальные начнут просто хапать, хватать, не особенно при этом церемонясь. Как бы там ни было, когда тайна Лорат станет достоянием гласности, мир уже никогда не будет прежним.

А рассудок? О, об этом стоило подумать! Джиптер не мог не заметить, как властно держалась Лорат и с беспрекословно подчинявшимися ей слугами, и со своими гостями, и с обитателями лесов, заставляя их служить своим прихотям и капризам.

Интересно, какое место она уготовила ему?

«Душка Генри, он — настоящее сокровище…»

О нет, только не это! Только не безмолвный, розовый ад! Только не вечность, навязанная ему ее кошмарной, извращенной волей.

Геликоптер слегка накренился. Земля внизу качнулась, и на мгновение Джиптеру показалось, что далеко внизу, на лесной прогалине он разглядел толпу человекоподобных существ, азартно гоняющихся за крошечным мячом. Их ноги были странно изогнуты и как будто кончались копытами. И еще они были темными, словно покрытыми густой бурой шерстью.

Джиптер подумал об изящных, декоративных рожках, венчающих их головы, и мрачно усмехнулся.

— Бросайте это дело, ребята. Говорят, у нашей команды нет ни шанса. Во всяком случае, в этом году.

Но когда-нибудь… Когда-нибудь, может быть…

Если только ему удастся перетасовать колоду по-своему.

Перевел с английского Владимир Гришечкин

Влажную песчаную почву сотрясали близкие и далекие взрывы, сливаясь с ревом самолетов, бороздивших почерневшее небо. Где-то вдалеке полыхали танки и каркасы автомобилей, маленькие, почти игрушечные фигурки бежали к морю, а небо осыпало их воющим потоком бомб и снарядов. Без устали, будто соревнуясь друг с другом, лупили пулеметы и автоматы. У Дюнкерка погибали последние английские солдаты. Тяжелый, удушливый запах пороха сжимал горло. Больше всего на свете мне хотелось, зажав ладонями уши, швырнуть свое тело в самый укромный уголок свежевырытого окопа. Я уже собрался было так и сделать, но пальцы Глассермана вцепились мне в плечо. Боль, вызванная этой железной хваткой, отрезвила меня, даже страху как будто поубавилось.

— Не паникуй, дружок! — голос его едва угадывался сквозь адский шум. — Давай за мной, вдоль траншеи!

Глассерман развернулся и, низко пригибаясь, побежал вперед. Я последовал за ним, то и дело спотыкаясь о каски, вещмешки, винтовки, спутанные провода полевой связи, разбитые ящики, шинели… Слава Богу, трупов не было. И на том спасибо. Широкая спина Глассермана покачивалась в нескольких шагах передо мной. Было что-то покойное в его массивной фигуре. Он уже не пригибался и вышагивал в полный рост. И как его до сих пор не приметила какая-нибудь шальная пуля?..

Траншея кончилась, и мы вышли на открытое место, припустив по жухлой траве меж дюн. За песчаными насыпями я чувствовал себя увереннее, здесь можно было передвигаться не пригибаясь. Но главное, что я больше не видел картин безумной сечи. Хотя, возможно, я просто уже привык к этому зрелищу.