Игорь Ласьков - Вторая колыбель

— Ребята, будьте осторожны, и соизмеряйте усилия! В эти разъемы ничего не вставлялось со дня сотворения этого монстра; бог знает, в каком состоянии они сейчас. Вполне возможно, что болты и защелки почти везде будут приморожены, ведь там глубокий холод. У вас у каждого будет по небольшой горелке, пользуйтесь ей для разогрева. Но осторожно, не добавляйте слишком много кислорода в горелку, и не держите пламя слишком долго на замерзшей детали. Прежде чем вставлять плату, убедитесь, что в контактных площадках ничего нет! Настройте фонари на шлеме, чтобы они давали такой конус света, какой вам нужен для хорошего обзора! Вставляйте плату осторожно, без лишнего усилия! Сами знаете, достаточно немного перекосить ее, и контактная площадка может лопнуть, кусочек ее может отломиться. Если плату не удастся вставить, обязательно выясните, из-за чего не удалось! Постарайтесь не терять платы, у нас будет по паре лишних на каждого из вас, но не более того! Делать второй комплект полностью займет еще пару дней, а этого мы себе не можем позволить!

Вставить плату в разъем у всех получилось хорошо, и не раз, несмотря на перчатки. В конце еще по паре раз прошлись по полному циклу, и старший инженер резюмировал:

— Ну что ж, весьма неплохо! Главное — без суеты, ребята! Лучше на пять-десять минут дольше задержаться, чем пороть горячку и делать наспех! А сейчас идите по каютам, поспите часа три. Перед выходом "за дверь" надо хорошо отдохнуть. За это время как раз будут закончены последние платы.

С этими словами тренинг был закончен, и все разошлись по своим делам: старший инженер — сделать последние распоряжения и приготовления перед выходом технарей "за дверь", а технари — отсыпаться.

XLIX

Пребывание Глендейла в Великобритании прошло относительно гладко, если не считать одного досадного инцидента. Во время проезда королевского кортежа по улицам Глендейл был в одной машине с королем. Машина была с открытым верхом; и король, и Глендейл, стоя сзади, помахивали вышедшим поприветствовать их лондонцам и улыбались. Толпа не выказывала враждебности Глендейлу, и это ему понравилось. Значит, общественное мнение здесь еще не настолько заражено бациллой антипрезидентской оппозиции, как дома, думал он. Когда кортеж, поворачивая, замедлил скорость; кто-то из толпы швырнул яйцо, попавшее Глендейлу прямо в лоб. Неизвестно, кому оно предназначалось, бросавшего так и не нашли, но Глендейл воспринял это на свой счет. Оставшиеся два дня визита были безнадежно испорчены. Глендейл по натуре был человеком очень самолюбивым, и любой выпад в свою сторону воспринимал болезненно. А тут такое… стать посмешищем для праздной толпы. Везде в публичных местах в Лондоне, где ему случалось бывать после того, он невольно втягивал голову в плечи, ожидая чего-то мерзостного в лоб. Это не прошло незамеченным, и в последний день визита во многих утренних таблоидах появилась удачная карикатура по поводу "яичного лобового столкновения". Когда Глендейлу утром принесли пачку свежих газет с карикатурой на первых полосах, ему хотелось разорвать всю пачку и швырнуть в лицо придворному почтмейстеру.

На обратном пути в аэропорт Глендейл уже не восхищался, как прежде, "инженерным чудом" британцев — системой дамб, окруживших Лондон и спасших его от затопления. В начале визита он просто рассыпался в славословиях дамбам и подземной железной дороге, называя их не иначе, как "гением инженерной мысли" и "примером целеустремленности и самоотверженности нации".

И мелкое море, разлившееся вокруг Лондона, которое сами британцы называли "гнилым", теперь казалось невыносимо вонючим, как клоака. По сути, так оно и было. Когда море подступило к его нынешним границам, на огромных площадях оно было глубиной не более 2,5 м. Приливами и штормами нанесло ила, в котором все, что было оставлено людьми и могло гнить, постепенно гнило и разлагалось, распространяя вокруг зловоние. Особенно невыносимым оно было летом, и в штиль. Усугубляло депрессию Глендейла и то, что ни от короля, ни от премьер-министра и парламента, не последовало ни слова одобрения его внутренней политики. Как он ни рассыпался в дифирамбах британцам, они ограничились только стандартными протокольными фразами вежливости, не более того. Конечно, реально его власти никакие одобрения его курса иностранными официальными лицами не помогли бы. Но он рассчитывал, по крайней мере, на хоть какую-то словесную поддержку его действий внутри страны официальным Лондоном. В случае, если дома произойдет переворот в его отсутствие и придется искать политического убежища, такая поддержка придала бы весу его фигуре. Кроме того, Великобритания, обремененная непосильными расходами на поддержание системы дамб и затратами на переселенцев из затопленных графств; сильно урезала свое участие в космических программах, и, в частности, в марсианской MIESEP. Так что и тут Глендейлу похвастать было нечем.