Пирамиды Астрала

Он, уткнувшись ей в плечо, плыл в тонком аромате каких-то незнакомых духов и прислушивался к частому биению милого сердца. Она, прижавшись щекой к лохматой голове и закрыв глаза, впитывала в себя, ставший вдруг таким родным, легкий запах его пота, смешанный с остатками утреннего дезодоранта. Она чувствовала, что этот запах, становясь близким, записывается куда-то в самую глубину ее подсознания, намертво привязывая ее душу к нему на уровне первобытных инстинктов. Постепенно, как бы слегка насытившись энергией любви, они стали робко ласкать друг друга: он водил рукой по ее стройному телу, то лаская упругую грудь, то гладя длинные ноги, а она теребила его волосы и целовала его лохматую голову. Наконец он шепотом спросил:

- От меня, наверно, как от пивной бочки разит! И поцеловать тебя даже боюсь.

- Смешной! Мне теперь этот перегар на всю жизнь запомнится лучше запаха самых прекрасных цветов! – Она решительно подняла своими узкими ладошками его голову, повернула к своему лицу и жадно потянулась к его губам. Он только успел окунуться в озера ее глаз и найти ее горячие, слегка шершавые, мягкие губы, и им снова долго было не до слов…

Потом они долго сидели, перешептываясь:

- Ты знаешь, у меня такое чувство, что щелкнул какой-то тумблер и выключил старую жизнь, а вместо нее включил новую, и что все в этой жизни уже будет по-другому, даже имя у меня будет другое: Таша. Мне так нравится, когда ты меня так называешь!

- Я только сегодня, перед твоим приходом понял, как я тебя люблю! Представляешь, я собрался «топить горе в вине», а вместо этого размечтался о тебе. И вдруг мои мечты материализовалась прямо у меня в коридоре!

- Сколько же мы с тобой сопротивлялись природе? Нам наверно, где-то наверху предписано быть вместе, а мы, как упрямые быки, почти полгода шли против судьбы.

- У меня такое чувство, что вся моя жизнь была только путем к этому мигу. Мне кажется, я буду всю жизнь помнить этот момент.

Неизвестно, сколько они так сидели, но в комнате стало темнеть. Вдруг Ташин взгляд стал напряженным и остановился на Славином лице. Ее глаза потемнели и стали глубже. Она, наконец, решившись, тихонько запустила свою руку за ворот его рубахи, начиная ласкать его тело. Он немного напрягся, заглянул ей в глаза:

- А не спешим ли мы - без ухаживаний, без цветов, без ресторанов? Я ведь уже не могу сопротивляться!

- Я чувствую, что мне абсолютно все равно до ресторанов и ухаживаний. Считай, что ты уже ухаживал за мной все эти месяцы. Сейчас и здесь лучший момент моей жизни, и я хочу прожить его до конца, а свадьбы и праздники, как и похороны, устраиваются не для нас, а для людей. И прошу тебя, мой милый: будь смелей, возьми меня, только осторожней - я немного боюсь.

- Ты что, еще девочка? – Слава ошарашено уставился на Ташу. Она, покраснев и зажмурив глаза, закивала головой.

- Солнышко мое! Да такая красавица и умница, еще и девственница! Да за что же мне такое счастье-то! - запричитал Слава, вскочив и засуетившись.

- Не мельтеши! – немного хрипло сказала Таша, взяв Славу за руку, а сама легла на спину, потянув его на себя. И все смешалось в потоке страсти, нежности, неумелых ласк и боли…

***

Уже ночью, они пили хорошее красное вино (слава богу, у Славы было в запасе) при свечах, найденных в родительских закромах, и отмечали, как сказала Таша, лучший день их жизни. Расслабленно спрятавшись в теплых, и успевших стать такими родными, объятиях, Таша вдруг встрепенулась:

- Ой, я ведь забыла, тебя же сегодня в директорате так «разделали под орех»! Прости меня, пожалуйста, за мою глупость!

- Мне, на самом деле, сейчас до такой большой и лысой лампочки все эти разборки! И не вздумай извиняться. Мой коварный план удался на сто процентов: ты у меня в объятиях, а все остальные остались с носом! – заговорщицки прошептал Слава.

- Но тебя же на ползарплаты оштрафовали!

- Не меня, а нас! Теперь тебе же меньше цветов и конфет достанется.

- Глупый, цветы с конфетами девочкам в детском саду дари, а мне только ты и нужен, безо всяких фантиков!

- Это ты сейчас так говоришь, а завтра, глядишь, от букета с предложениями руки и сердца и всех прочих частей тела, не откажешься! – возразил Слава и вспомнил. - Да, слушай, что ты чувствовала, когда приняла ЛСД? Теперь ты у нас, можно сказать, эксперт по этому вопросу.

- Сначала было прекрасно, хотя сейчас, я уже не скажу, что это было моим самым лучшим переживанием. Действительно, произошел эффект расширения сознания, но что-то в нем было все-таки не так. Я и в самом деле летела в эйфории, но как бы в своем теле. И самое странное, обернувшись, в комнате я увидела только Веру, а себя не помню. Иначе говоря, у меня не зафиксировалось, было ли это реально отделением сознания или просто наркотическими фантазиями. Да и дальше, когда я парила над землей, это могла быть фантазия, так как я не увидела ничего принципиально нового, чего бы я не знала до этого. Единственное, что я никак не пойму: откуда взялась эта девочка-мотылек на кактусе и почему она так зло меня от чего-то отговаривала… У меня осталось странное чувство, будто кто-то вмешался и пытался меня напугать или отговорить от чего-то важного, но от чего – непонятно. И напоследок меня словно забросили в эту кошмарную пропасть… об этом я не могу вспоминать, – Таша уткнулась в плечо Славе и начала всхлипывать.