Николай Симонов - Миллениум

Директор центра Чан Ди Ван, лично, провела для него ознакомительную экскурсию по факультетам и лабораториям, по завершению которой он оказался в отделе кадров, где с помощью специалиста-филолога заполнил множество различных форм, необходимых для приема на работу, и ответил на вопросы начальника кадровой службы и начальника службы охраны.

В Центре исторической антропологии работало 35 научных работников, из которых постоянно на своих рабочих местах находилось не более 5–6 человек вспомогательного состава: секретари, лаборанты и дежурные референты. На работу в привычном значении этого слова большинство землян уже давно не ходило. Все виды производства и даже финансовые и банковские операции были полностью автоматизированы. Труд в основном приобрел творческий характер.

Выходные дни тоже стали условностью, так как каждый творческий работник, если это позволяло содержание его труда, сам планировал для себя время отдыха и время работы. Праздников, напротив, стало намного больше. Общее количество праздничных дней в году приблизилось к сотне, и, что самое интересное, за участие в праздничных мероприятиях — светских и религиозных — их непосредственным участникам даже платили деньги! Красочные многочасовые шоу на переполненных стадионах и городских площадях поражали помпезностью и четкой организацией, очень живо напомнившей Павлову добрые советские времена.

Многое из того, что в 80-е годы XX века представлялось советским обществоведам контурами будущего коммунистического общества, в четвертом тысячелетии стало реальностью: материальное изобилие, чистая экология и безопасность. Технологии настолько приблизились к идеальным, что их можно было сравнить с магией. Единственное, чего Павлов не мог понять, так это — неискоренимость бюрократии. Государство, вопреки прогнозам Прудона, Маркса и Ленина, не только себя не изжило, а, напротив, стало еще более могущественным. Государство занималось планированием общественного производства и научной деятельности, осуществляло тотальный контроль за частной жизнью людей, регулировало рождаемость, корректировало межличностные отношения и даже поведенческие стереотипы. Государство навязчиво заботилось о здоровье граждан: действовал сухой закон, запрещалось применение наркотических веществ и использование электронных симуляторов.

Очень скоро Павлов осознал, что институт семьи и брака в конце третьего тысячелетия сильно изменился, как изменились и сами люди. Знакомые ему взрослые андрогины жили вдвоем, втроем и даже впятером. Вопрос о том, кто из них муж, а кто жена потерял свою актуальность. Понятия "мать" и "отец" тоже стали условными. Их заменило понятие "родитель-воспитатель". Демон бисексуализма, которого европейская цивилизация веками держала на цепи, вырвался на свободу и обратил в прах все устои. Нравы, воззрения, мораль, житейские привычки — все подверглось кардинальному пересмотру. Все мировые религии объединились в лоне единой вселенской церкви, которая учила, что Бог стал личностью лишь во Христе (Второй Ипостаси), и потому Христос должен быть андрогином — девой-юношей и образом совершенной личности.

Чтобы не привлекать к себе внимание, Павлов обрил голову и стал пользоваться специальными кремами для удаления растительности с лица. Потом он понял, что этого можно было бы и не делать, поскольку в моду вновь стали входить парики разнообразной формы и даже накладные усы и бороды. В университетской поликлинике, куда он обратился с просьбой о проведении пластической коррекции лица, ему предложили заодно подобрать имплантаты для увеличения молочных желез, но он отказался. Таким образом, он стал внешне похож на тинэйджера мускулинного типа, что, в свою очередь, создало для него некоторые проблемы. Его новый имидж соответствовал определенному эталону красоты, который пользовался огромной популярностью в индустрии развлечений.

На улице и общественных местах к нему, совершенно не стесняясь, подходили подростки феминного типа с предложением познакомиться и вместе провести время. Взрослые андрогины предлагали то же самое, но уже за деньги. Как не велик был соблазн испытать новые ощущения, Павлов от подобных предложений в вежливой форме отказывался, зная о том, что криминальная полиция ведет за ним скрытное наблюдение. Ему совсем не хотелось в начальный период социальной адаптации попасть в какую-нибудь скабрезную историю с демонстрацией ее подробностей в электронных средствах массовой информации.