Николай Симонов - Миллениум

Убедившись в том, что внушение подействовало, Цибиков продолжил свой инструктаж:

— Послезавтра вас вызовут в областную прокуратуру. Повестку сегодня во второй половине дня вам доставит участковый оперуполномоченный капитан Мухин. Смоленская милиция опознала вас в разосланном фотороботе пропавшего пассажира IV вагона международного поезда "Полонез". Но это еще не все. Там же должна состояться ваша очная ставка с Наденькой Навротиловой, которая утверждает, что Семен Иванович Горбунков и московский журналист Дмитрий Павлов — одно и то же лицо. Свои подозрения она изложила в письменном виде и передала адвокату гражданина Ермакова. Короче говоря, гражданка Навротилова завтра должна приехать в Смоленск вечерним поездом. Скажите следователю, что видите ее впервые, а для доказательства предъявите ваши новые документы.

— Галю, мою жену, допрашивать не станут? — испугался Павлов.

— Зачем? Вы заранее договорились с Галиной Павловной о том, что 3 августа встретитесь в Минске, чтобы решить вопрос о дальнейшей судьбе вашего общего сына: расти ему дальше без отца или все-таки с отцом. Вопрос очень актуальный, поскольку у мальчика начался переходный возраст, — сказал Цибиков, давая Павлову подсказку, за которую тот должен был зацепиться при объяснении в прокуратуре причины своего появления в старинном русском городе Смоленске.

Поговорив о поведении на опознании и допросе, Цибиков перешел к другой теме — о Светлане Викторовне Олениной. Он полагал, что, с учетом изменившегося семейного положения, Павлову во Франции делать нечего; надо семью кормить и ребенка воспитывать. Павлов был с ним полностью согласен, но ему также важно было знать, когда ему можно будет возвратиться в Москву.

— Скоро у нас в стране такой бардак начнется, что мало никому не покажется. Я бы посоветовал вам в Москву не торопиться. Ваш старший брат Сергей — интеллигентный и порядочный человек, из родительской квартиры вас не вышвырнет, — высказал Цибиков свое мнение, уже имея информацию о том, что неродной брат настоящего Павлова и сноха Полина быстро прописались в его квартире в "генеральском доме" на Ленинградском проспекте и сменили дверные замки.

Цибикову об этом сообщила по телефону двоюродная сестра настоящего Павлова по имени Людмила. Она даже пожаловалась ему на то, что эти подлые люди (брат и невестка) подговорили кого надо: соседей, участкового оперуполномоченного и врачей из поликлиники, — о срочном вызове скорой помощи и милиции в случае, если "психически ненормальный" Павлов начнет биться в дверь и пытаться ее выломать. Дальше, очевидно, должен был повториться прежний сценарий: помещение Павлова в лечебное заведение закрытого типа и применение лекарственных препаратов, довершающих разрушение психики.

Время встречи подходило к концу. Поглядывая на часы, Цибиков сказал Павлову, что в смерти доктора Ситникова может винить только себя. Не следовало ему затевать эту поездку в Варшаву, а еще раньше — поступать службу в органы госбезопасности.

Павлов еще раз принес Цибикову глубокие соболезнования и спросил, можно ли ему приехать в больницу имени Яковенко на сороковой день смерти Игоря Юрьевича.

— Я не могу вам этого запретить, но ваше появление может вызвать нежелательную огласку, — вежливо отсоветовал ему Цибиков.

— Тогда я закажу в Свято-Успенском соборе молебен об упокоении боярина Георгия, — со слезами на глазах произнес Павлов.

— Юрия, — поправил его Цибиков и сказал, что до отлета осталось 15 минут.

Цибиков своевременно прошел регистрацию, но по метеоусловиям в московском аэропорту "Домодедово" обратный вылет пассажирского реактивного самолета ЯК-40 задерживался. Павлов предложил зайти в буфет и выпить по чашечке кофе. Цибиков отказался, пошутив в стиле профессора Преображенского:

— Не люблю я кофе в привокзальных заведениях. Не люблю, уж не посетуйте…

В неказистом одноэтажном здании смоленского аэропорта, похожем на сарай, было многолюдно. Можно было подумать, что в ожидании вылета здесь столпились пассажиры с разных рейсов, но на самом деле все они торопились попасть в Москву, поскольку вечерний рейс по каким-то техническим причинам был отменен. Павлов и Цибиков присели на лавочку возле окна и продолжили разговор по интересующим их вопросам.

Павлов хотел знать, что ему дальше делать с документами, которые привез ему Цибиков: хранить при себе, уничтожить или вернуть.

— Оставь их у себя, может еще пригодятся, — посоветовал Цибиков, неожиданно перейдя на "ты".