Николай Симонов - Миллениум

Самец-касатка, услышав их пение, перевернулся на бок, подставляя им свой живот, — чего бы он никогда не сделал, если бы у него были силы сражаться за свою жизнь. Он, молча, просил, даже умолял, дельфинов о том, чтобы они его убили, но Цви-лай и Пик-вик проплыли мимо, прекрасно понимая, что на запах пролитой крови немедленно пожалуют его жестокие и мстительные сородичи или стаи стремительных гончих акул.

Встреча со смертельно-больной касаткой, вероятно, по ошибке проглотившей ядовитую медузу или рыбу-иглу, напомнила чувствительному Пик-вику о бренности бытия и преходящей природе всего сущего. Он знал, что его напарник Цви-лай верит в существование души и дельфиньего рая, и много раз порывался спросить его о том, как в том раю дельфинам живется: Чем они питаются? Сколько часов спят? Занимаются ли любовью? Кто у них главный? Вода там пресная или соленая? И так далее. Чтобы не выглядеть полным профаном, он проявил свой интерес иносказательно:

— Скажи, друг, а есть ли жизнь после смерти?

— Я же тебе много раз говорил, что есть, и последнее чудесное воскрешение дельфинихи Цви-Цви, увидевшей свет в конце туннеля, еще раз подтверждает истинность концепции сторонников объективного идеализма, — с ноткой раздражения просвистел Цви-лай.

— Мне бы, конкретно, о Дельфиньем Рае узнать хотелось, — робко осведомился Пик-вик.

Цви-лай ненадолго задумался и рассказал своему напарнику древнюю притчу о личинках стрекоз, живущих на дне мелководной лагуны. Этих существ постоянно мучит одна загадка: Что происходит с ними, когда, взрослея, они поднимаются к поверхности лагуны, пересекают ее и исчезают из нее навсегда?

Каждая личинка, которая готовится подняться наверх, обязательно обещает вернуться и рассказать оставшимся на дне подругам о том, что же происходит наверху. Только таким образом можно опровергнуть или подтвердить слухи, распространяемые болтливыми лягушками, что будто бы личинка, пересекающая поверхность лагуны и оказавшаяся по ту сторону привычного мира, превращается в удивительное существо с длинным стройным телом и сверкающими крыльями.

Однако, выйдя из воды и превратившись в стрекозу, личинка, увы, уже не может проникнуть под поверхность лагуны, сколько бы она ни пыталась и как бы долго ни парила над зеркальной поверхностью. И в преданиях, которые ведут личинки, нет сведений хотя бы об одной особи, которая возвратилась бы и рассказала, что же происходит с теми, кто пересек границу их мира. Притча заканчивалась плачем: "Неужели ни одна из вас из жалости к тем, кого вы бросили внизу, не вернется и не раскроет тайну?"

Над южным горизонтом в дымке тумана всходило тусклое, как мерцание глубоководных медуз, Красное солнце. В отличие от ближнего — Желтого солнца, Красное солнце находилось от Земли на расстоянии в два раза дальше и, соответственно, давало тепла и света в два раза меньше. Чередование восходов и заходов двух солнц создавало в небе удивительные по красоте явления смены "радужного дня" и "белой ночи". Когда оба солнца светили одновременно, то казалось, что небо охвачено пламенем. Вода в океане, независимо от силы ветра, в этот момент приходила в движение: вскипала белой пеной и дыбилась высокими волнами.

Едва лучи Красного солнца коснулись поверхности воды, как над ней появились многочисленные летучие рыбы, питающиеся планктонными животными: мелкими ракообразными и крылоногими моллюсками. Обычно летучая рыба находится в полете не более десяти секунд и пролетает за это время порядка 20–30 метров. По-видимому, длительность полета в какой-то степени зависит от атмосферных условий: наличия ветра или восходящих токов воздуха. Больших летучих рыб очень легко принять за стаю белокрылых птиц, которых на момент описываемых событий на Земле практически не осталось.

Дельфины обожали летучих рыб за их мягкую консистенцию, солоноватый привкус и обилие жира, тающего прямо во рту. Насытиться одними "летучками" невозможно, но перекусить ими на завтрак — самое милое дело: успевай только при подъеме на поверхность для вдоха открывать клюв и щелкать зубами. Раскусив одну из рыбин, Пик-вик почувствовал на зубах твердый посторонний предмет и, выплюнув, тут же на всякий случай подобрал его в свой плавниковый карман. Страсть к коллекционированию редких предметов была его слабостью, и этим качеством он мало чем отличался от своих любознательных соплеменников.

Увлекшись завтраком, напарники ненадолго замолчали, пока не нагнали стаю желтоперых тунцов — больших и быстрых хищных рыб, которые вышли на утреннюю охоту. При виде лоснящихся от жира спин тунцов у дельфинов потекли слюнки, но, увы, тунцы выпустили пузырьки, сигнализирующие дельфинам о том, что их есть нельзя, поскольку они — "свои". Впервые тунцов "одомашнили" северные афалины, которые сами по размерам ненамного превосходили своих "меньших братьев", и использовали их, как когда-то люди использовали собак, то есть для поиска и загона добычи и охраны мест постоянного обитания от кровожадных хищников: акул, касаток и морских ящеров.