Николай Симонов - Миллениум

Вечером во время ужина, который проходил на летней веранде, Петрович поинтересовался у Павлова "насчет прогулки в ХХ век". Урсула, расспросив Петровича, и, узнав, чем это путешествие для ее отца может закончиться, заявила решительный протест. Павлов в качестве аргумента в пользу решения навестить своего двойника привел свой преклонный возраст и состояние здоровья. Урсула в ответ возразила, что, дескать, он ее совсем не любит и не жалеет, и, кроме того, упрекнула его за то, что он потерял надежду увидеть своего старшего сына Медвежонка и внучку Аврору живыми. Павлову стало стыдно, и он сказал, что, он, пожалуй, подождет, пока она и Петрович соберут новую мобильную систему для путешествий во времени. Обрадованный Петрович заявил, что с таким помощником, как Урсула, он управится с работой за два-три дня.

По просьбе Петровича Деметрис показал на электронной карте место на востоке Канадского арктического архипелага, где, предположительно, яхта "Асоль" застряла в паковых (многолетних) льдах. Слово за слово, и Павлов начал рассказ о своем кругосветном путешествии, которое он совершил по благословлению Мельхисдека — Верховного жреца главного святилища храма Аполлона на полуострове Давос. Путешествие продолжалось 12 лет и изобиловало опасными приключениями. Из двух кораблей: яхты "Асоль" и шхуны "Аврора", вышедших 60 лет тому назад в День летнего солнцестояния из Байкальского моря в Великий восточный (Тихий) океан, в Тхэбай вернулась только "Аврора", да и то с половиной первоначального состава экипажа из 15 человек.

Многое из того, о чем Деметрис рассказывал, Урсуле было уже известно, но все равно она жадно внимала каждому его слову, изредка кивая и поощряя к продолжению.

Рассказ Деметриса (Павлова) о кругосветном путешествии:

"С Мельхисдеком я познакомился в тот год, когда на остров Счастливый случайным ветром времени занесло яхту "Асоль" со шкипером Сан Санычем, поварихой Леночкой и матросом Синицыным. Мне тогда было, наверное, сорок лет с хвостиком, Урсуле и Медвежонку исполнилось по шестнадцать, Лире, Саре и Жимагану — по четырнадцать, а Ричи и Леону, соответственно, по десять лет.

По своей конструкции "Асоль" представляла собой просторный деревянный двухмачтовый парусник, типа гулеты, с широкой кормовой палубой, четырьмя комфортабельными двухместными каютами, общим салоном и камбузом. Ходила гулета при помощи водородного двигателя, а паруса служили больше для антуража. Я такое комфортабельное судно видел впервые в жизни. В каждой каюте свой душ и туалет, аудио — видео системы самого высокого класса. Все внутренние помещения кондиционированы. На судне имелись библиотеки и видеотеки, спутниковые TV антенны, спутниковые телефоны, факс, компьютеры, доступ в интернет. Все электронные средства связи, разумеется, уже бездействовали.

На "Асоль" был резервный дизельный двигатель и запасной комплект парусов. Я установил их на своей шхуне, которая целый год ходила без имени, а потом у Урсулы родилась Аврора, и я решил назвать судно в честь своей внучки. Но вернемся к Мельхисдеку. Как и Урсула, Мельхисдек — андрогиня, то есть представитель шестой коренной человеческой расы. Я сам, моя супруга Вена Саймон и наши дети, за исключением Урсулы, представители пятой коренной человеческой расы. Да и ты, Петрович, несмотря на то, что с тобой сделали бесы, тоже принадлежишь к пятой расе.

Итак, в один прекрасный осенний день, я на своей шхуне подошел к полуострову Давос. Со мной были Олег Синицын, его будущая жена Лира, Урсула и Мишка (Медвежонок). Еще издали мы увидели на берегу южной оконечности полуострова величественный храм и небольшое поселение, окруженное деревянными стенами. Сам храм построен из огромных плит белого известняка и поражает изысканностью своих форм и богатством белокаменного резного декора. Но, увы, это прекрасное культовое сооружение построили не люди, а роботы. Люди только посещают храм и молятся.

Мы долго не решались сойти на берег, опасаясь недружелюбной встречи, но, вопреки опасениям, нас встретили очень хорошо. Мельхисдек сама подошла на своей ладье к моей шхуне, и я сразу опознал в ней Цинь Ши Хуан — генерала медицинской службы, которая предложила мне законсервироваться вместе Веной Саймон в барокамере батискафа "Фантом" в первый год второй звездной войны.

Цинь Ши Хуан меня не узнала, поскольку являлась пятидесятым или шестидесятым клоном той, которой когда-то была. За тысячелетия, прошедшее после ядерного катаклизма, смены полюсов и литосферной катастрофы, оставшиеся в живых андрогины, утратили способность к деторождению. Они могли только клонировать себя и переходить в своё свежеклонированное тело, да и то далеко не все, а только избранные. Все их попытки создать искусственным путем в своих подземных лабораториях самовоспроизводящихся представителей рода человеческого ни к чему хорошему не привели. Короче говоря, все созданные ими химеры оказались нежизнеспособны.