Николай Симонов - Миллениум

Доктор Ситников предложил смелый план: вернуть вместо Павлова в институт имени Сербского другого человека, желательно безнадежно больного, но с его историей болезни. Оставалось только найти внешне похожего на Павлова мужчину в возрасте 30–35 лет, но таковых в больнице имени Яковенко в наличии не было.

Гром ударил, когда его не ждали. В последний день июля поздно вечером в квартире Цибикова раздался звонок. Звонила женщина, представившаяся родственницей Павлова, и слезно умоляла его разрешить ей свидание со своим любимым двоюродным братом. Она каким-то образом разузнала, в какой больнице он находится, и кто его лечащий врач.

Утром на другой день, когда Цибиков приехал на работу в 1-й государственный медицинский институт, в коридоре у двери служебного кабинета его поджидал следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры СССР подполковник Мурадов, когда-то работавший в территориальном управлении КГБ по Новосибирской области. Цибиков заметил бывшего коллегу издали, и сразу в свой кабинет не пошел, а заглянул на кафедру. Секретарь-машинистка кафедры Валентина Ивановна с порога сообщила ему о визитере, припоминая, что какой-то мужчина вчера во второй половине дня звонил в методический кабинет и на кафедру и настойчиво просил сообщить приемные часы тов. Цибикова.

Поблагодарив Валентину Ивановну за информацию, Цибиков попросил ее открыть его кабинет, впустить визитера и побыть с ним несколько минут: занять каким-нибудь светским разговором и угостить чаем или прохладительными напитками. Когда Валентина Ивановна выразила недоумение по поводу его просьбы, Цибиков "по секрету" сказал ей, что визитер — очень высокопоставленный папаша одного не очень старательного студента, и держать его в коридоре просто неприлично, тогда как ему надо сделать по телефону несколько важных звонков. Валентина Ивановна понимающе кивнула головой и отправилась в его кабинет.

Дождавшись ее ухода, Цибиков присел возле столика с параллельным телефоном и на дисковом аппарате набрал нужный ему номер. На другом конце провода ответила какая-то женщина, и сразу понесла такую чушь, что сразу было ясно, что она ненормальная.

— Крыса! — громко сказал доктор Цибиков, и в этот момент в трубке послышался щелчок и раздался длинный гудок.

Цибиков набрал на дисковом аппарате новый номер. Через некоторое время на другом конце провода ему ответил телефонный секретарь, который приятным женским голосом, по-английски, извинился за то, что в настоящее время абонент занят и не может подойти к телефону, и попросил после короткого сигнала передать факс или оставить свое сообщение на автоответчик.

— Бонжур, мадам! Имею для вас приятную новость из приюта Белохвостого Оленя! Ваш друг жив, здоров и мечтает о скорой встрече с Вами на нейтральной территории. Доктор Цибиков, — сказал он по-русски и положил трубку.

V

Деметрис и Авесалом, прадед и правнук, успели вернуться с прогулки до того, как на остров Кипрос обрушился тропический ливень. Во дворе дома наблюдалось оживление. Урсула и шесть воинов илинойцев обнаружили и задержали в северной части острова непонятно, как очутившегося там чужестранца: невысокого коренастого человека с широким простоватым лицом и с глубокими залысинами в коричневой кожаной куртке и облегающих синих штанах с металлическими заклепками. При задержании чужестранец оказал сопротивление, поэтому ему пришлось связать за спиной руки, локоть к локтю, и засунуть в рот кляп. Несмотря на болевой способ связывания, чужестранец выглядел совершенно невозмутимым.

— Петрович! Какими судьбами?! — удивленно воскликнул Деметрис по-русски и затем, уже на илинойском языке, попросил своих воинов развязать пленного и вынуть у него изо рта кляп.

— Привет, Василич! — сказал чужестранец, тоже по-русски, разминая плечи и освобожденные от пут руки.

Деметрис и Петрович обнялись и похлопали друг друга по спине.

Из дома вышла Урсула и, стоя невдалеке, наблюдала за тем, как ее отец и задержанный ею чужестранец на непонятном ей языке обмениваются друг с другом приветствиями.

— Урсула, подойди поближе! Не стесняйся. Я хочу тебя познакомить с выдающимся путешественником всех времен и народов, с которым не виделся уже шесть лет, — обратился Деметрис к своей старшей дочери.

Урсула вопросительно на него посмотрела, желая понять, правильно ли она сделала, задержав и приведя под конвоем чужестранца, который оказался его знакомым. Деметрис в ответ ободряюще кивнул головой, дескать, ничего страшного не произошло и ее действия не нарушили древние законы гостеприимства.