Николай Симонов - Миллениум

……………………………………………………………………………………………………

Впереди по курсу показался Красивый каньон — гряда холмов, которые рассекало речное ущелье, сдавленное с обеих сторон скалами высотой в 20–30 метров. Встречное течение здесь было настолько сильным, что для того, чтобы пройти это место, путешественники, поднимающиеся вверх по реке, вынуждены были дожидаться попутного ветра или медленно продвигаться на своих лодках вперед, цепляясь баграми и крючьями за отвесные стены, сложенные светло-серыми и розоватыми известняками. К счастью, в начале лета ветер, как правило, дул с севера на юг, тогда как течение реки Ипуть — противоположно.

"Эсмеральда" под парусами благополучно миновала речное ущелье и вскоре подошла к устью небольшой реки под названием Полынь. Павлов приказал капитану Тарасу "сворачивать паруса" и искать подходящее место для якорной стоянки и предстоящего ночлега. Место нашлось довольно быстро. Его порекомендовал старик Бильдыев, вспомнив "про два холма и горячий ручей", где он когда-то зимовал вместе со своими соплеменниками.

Прошел еще час, и настала пора для долгожданного ужина. На галере остались только вахтенные; все остальные: члены экипажа, гости и женский музыкально-танцевальный коллектив, — сошли на берег, разожгли костры, поставили шалаши и с нетерпением ждали, когда в трех медных котлах сварится оленина. Павлов приказал открыть бочонок виноградного вина. Согласно намеченному плану, он передал свой кубок с вином Бильдыеву, в который он незаметно добавил сколько-то капель экстракта макового сока.

Дождавшись, когда все насытятся, Павлов попросил красавицу Полину под аккомпанемент кифары исполнить какой-нибудь свадебный гимн, — якобы для того, чтобы проверить, как она подготовилась к предстоящему завтра выступлению перед орландами. Пение и музыкальное сопровождение всем понравились, и он приказал подать Полине и Алексхану в порядке поощрения еще вина. После того, как Алексхан осушил второй кубок, его неудержимо потянуло ко сну. Он даже не добрался до своего шалаша, заснув прямо у костра. В тот момент никто не придал этому никакого значения, полагая, что он либо слишком устал, либо к алкогольным напиткам непривычен.

Ближе к полночи Бильдыев и шаманка Айдан на выбранной ими поляне неподалеку от лагеря разложили два костра. Павлов и сын Бильдыева Нурлан на носилках перенесли туда спящего Алексхана.

Айдан взяла в левую руку бубен, украшенный разноцветными узорами и увешанный амулетами из кости, в правую — деревянную колотушку, что-то протяжно пропела и трижды ударила колотушкой по туго натянутой коже.

— Духа шибко сильного к себе зовет. Когда он придет, тебе страшно будет. К лодке своей шагай, Лисичке живот надувай, назад не смотри. Нурлан дрова будет рубить, а мой в костер дрова кидать, — сказал Бильдыев, осторожно взяв Павлова за локоть.

Павлов решил старику не перечить и отправился в лагерь, но по дороге не удержался, остановился, прислушался и оглянулся.

— И… Иее…Иес…,- издалека доносились до него окончания протяжных звуков ритуальной песни Айдан и глухие удары бубна.

Он сделал несколько шагов вперед, и неожиданно упал. Несколько минут спустя, повторилось то же самое: он споткнулся буквально на ровном месте. После этого, не оглядываясь, он добрался до лагеря, перекликнулся условным паролем с часовыми и отправился на галеру. Поднявшись по сходням, он поговорил с вахтенным матросом и остановился подле пирамидального шатра, в котором расположились его бывшие наложницы. Прислушавшись, он различил не только женские, но и мужские голоса, и откинул полог.

В шатре он застал капитана Тараса и боцмана Корейка, которые развалились у камелька на мягких парчовых подушках. Увидев своего начальника, мужчины вскочили, и капитан Тарас заплетающимся языком стал докладывать о том, что "за время отсутствия их высочества присутствия ничего подозрительного не наблюдалось". Павлов нагнулся, поднял с пола кожаную флягу, открыл, понюхал и выплеснул остатки медовухи на капитана Тараса. Тот все понял правильно, и попросил разрешения выброситься за борт. Павлов сказал, что не возражает, после чего капитан Тарас и боцман Корейка, ползком, на четвереньках, с позором, выбрались на палубу.

Павлов пожелал девушкам спокойной ночи, и собрался было выйти, но они единогласно потребовали, чтобы он, хоть ненадолго, остался вместе с ними. Делать нечего: он присел на подушку, на которой незадолго до него сидел капитан Тарас. Девушки стащили с него сапоги и, обнажив бюсты, придвинулись к нему на небезопасное расстояние.