Александр Казанцев - Дар Каиссы

Словом, он не намерен отказываться от привычного уклада жизни!

Он весь в этом, Сергей Александрович Верейский, умница, игрок и дамский угодник. И даже в этом он согласился со мной, не снисходя до спора с дамой.

Сам папа не смог его убедить. В ответ на отцовские аргументы он спросил папу, почему тот не оставит, хотя бы временно, свои пост в министерстве и не возглавит стройку вместо неопытного инженера Куликова? Каков? Папа ответил, что готов был это сделать, да министр но отпустит. Мама очень рассердилась, обвинила Сергея Александровича в том, что он подпевает всяким интриганам, которые обвиняют папу в якобы барских замашках.

И папе вовсе не следует по совету Верейского испытывать судьбу - вдруг возьмут и пошлют в пустыню! А как быть с московской квартирой? Да и Костя обидится...

Итак, тридцать витязей прекрасных обоего пола и с ними дядька Черномор отправились в Высокие Пески ставить стоймя сказочный "тещин язык", о котором я когда-то из озорства вспомнила при Косте, не представляя, куда это меня занесет.

Как выглядели Высокие Пески, я тебе уже написала. Никогда не забуду их с разостланной по барханам ярко-синей оболочкой нашей трубы. Ее укладывали, как укладывают парашюты.

Это целое искусство! Руководил этим сам Иван Тимофеевич, который, к нашему счастью, еще до армии был мастером парашютного спорта.

Девчата все охали и ахали по поводу того, как хороша и прочна гладкая синтетическая материя оболочки и сколько из нее можно было бы сшить брючных костюмов. Но сейчас эта материя была сшита в виде одной километровой брючины ("по Маяковскому", как острили ребята, вспоминая его "Облако в штанах").

"Брючину" через равные отрезки длины перехватывали легкие обручи, чтобы препятствовать смятию трубы наружным воздухом из-за падения давления внутри трубы, вызванного, по законам газодинамики, скоростным потоком. Эти же обручи служили и для строп, через которые плавающие в воздушном потоке поплавки поддерживали трубу.

Оболочку трубы тщательно уложили, чтобы обручи и поплавки не перепутались, не зацепились бы друг за друга.

Сейчас мы должны были получить результат без предварительного опыта. Собственно, вся наша стройка была опытная.

Никто не поднимал в небо километровых труб. Никто не мор сказать, как все произойдет. Надо было пробовать.

Для подъема трубы прилетел вертолет с веселым летчиком, коротеньким крепышом, который ходил, расправив плечи и расставив руки, как борец на параде, сыпал прибаутками и всех веселил.

Однако именно с ним связан самый черный день нашей эпопеи.

Я поначалу жалела, что мама с Никитенком не успели приехать ко дню подъема трубы, но потом была даже рада.

По мере подъема вертолет все уменьшался, а от него вниз тянулась синяя лента. Это я настояла, чтобы материал трубы был цвета южного неба. Или, ты думаешь, надо было другого, контрастного, цвета, например оранжевого?

Синяя змея у нас на глазах продолжала вздыматься с песков и тянулась в небо. Там она исчезла. Но труба не оторвалась, а просто растворилась в синеве.

Своим нижним концом труба соединялась с моей "избушкой на курьих ножках" - это я так назвала подведомственную мне электростанцию, состоящую всего лишь из одной ветротурбины и сидящего на одном с ней валу электрогенератора. Под полом "избушки" была всасывающая воронка, принимавшая нагретый в пустыне воздух.

Настала самая торжественная минута. Надо было запустить ветротурбину, зажечь первую электрическую лампочку "от Солнца". Я махнула косынкой, давая условный знак. Но лампочка над входом в электростанцию не зажглась.

Мы побежали к "избушке на курьих ножках", чтобы выяснить, в чем дело.

Турбина не вращалась, потому что никакой тяги в трубе не было. Все мы стояли как в воду опущенные, боясь смотреть друг на друга.

Но Костя вдруг ударил себя по лбу:

- Идиот! Какой же я идиот! Иначе и быть не могло!

Я не сразу его поняла, но потом сообразила, что столб воздуха в трубе был совершенно такой же, как и снаружи, нисколько не более нагретый. Теплый воздух еще не заполнил трубы.

Вертолетчик запрашивал сверху по радио, может ли он отпустить трубу. Она мешком повалилась бы на землю!

Комсомольцы, поняв, в чем дело, наперебой предлагали кто что. Одни разжечь под приемной воронкой огромный костер и таким образом заполнить трубу теплым воздухом, создать в ней первоначальную тягу, как создают ее в печке. Потом горячий воздух пустыни сам обеспечит устойчивую тягу. Другие для той же цели предлагали временно превратить турбину в "вентилятор", закрутив ее от дизеля.