Сергей Волков - Объект «Зеро»

Всего состав насчитывал пять вагонов. О двух первых я уже написал, остальные же были куда как проще – обыкновенные будки на колесах, без окон, обшитые медными листами на заклепках. Паровоз – маленькое пузатое чудовище – пыхтел и грохотал, изредка издавая уже слышанные нами сиплые гудки.

Бронепоезд прополз мимо нас и укатил за холм.

– А мы пойдем через верх! – сказал я Цендоржу. – Только не высовывайся, понял?

– Да, сэр, – меланхолично ответил монгол.

– Да оставь ты это свое «сэр»! – рявкнул я на него. – Зови по имени. Мы столько пережили…

– Я буду говорить Клим-сечен, – после некоторого молчания отозвался Цендорж. – Сечен по-монгольски значит «уважаемый».

– Ну, пусть так, – я кивнул, – только больше никаких сэров…

Проломившись через охряные заросли, мы принялись карабкаться по крутому склону и спустя какое-то время оказались на вершине. И тут нас ждал новый сюрприз – по ту сторону холма, в небольшой долинке, обнаружилась настоящая крепостца, или, точнее, форт. Зубчатый частокол, бревенчатая башня, острые коньки крыш, а над всем этим, на флагштоке гордо реяло такое знакомое и даже, я бы сказал, родное красно-синее знамя Военно-Космических сил Земли.

Все мои сомнения разом развеялись.

– Наши! – с чувством сказал я и хлопнул Цендоржа по плечу. – Понимаешь, на-ши! Пошли быстрее!

Мы бегом спустились с холма и наперегонки помчались к частоколу, туда, где навстречу приближающемуся бронепоезду уже распахивались высокие дощатые ворота…

Сидим в карцере. Наверное, это помещение, расположенное в хвосте третьего вагона бронепоезда, называется как-то по-другому, но я именую его так. Карцер. В который бросают узников, врагов и преступников. Узники – это мы с Цендоржем. Враги и преступники – тоже мы. Нас обвиняют в какой-то дикости – якобы мы засланы «с той стороны». С какой «той»?

Бред. Они тут все явно посходили с ума.

И ведь что интересно – много знакомых лиц, а комендант форта так и вовсе Мелех Хаддам, сириец. Правда, мы с ним тесно не общались, но то, что он меня знает, и знает хорошо, – факт!

Однако когда нас привели к нему, этот баскак сделал восточное лицо и заявил: «Впервые вижу». И вот теперь мы в карцере и нас везут на некую «базу» – «разбираться».

Вообще все очень странно и запутано. С нами никто не говорит, все очень заняты; бронепоезд прибыл эвакуировать форт. Все очень боятся какой-то угрозы с запада. Кто-то там здорово их напугал, поэтому спешка, поэтому бардак и злость.

Гарнизон форта насчитывает человек сто пятьдесят, как определил Цендорж. Все в доспехах, причем это не декоративные латы, защищающие от хрустальных червей, а настоящие средневековые доспехи: наборные панцири, литые нагрудники, наплечники, поножи, шлемы и прочее. И оружие. Помимо звенчей тут в ходу топоры, алебарды, копья, шипастые моргенштерны, пружинные арбалеты устрашающих размеров. Такое впечатление, что мы попали на съемки исторического фильма.

При всем при том эти вояки, как я уже говорил, напуганы и практически не способны сопротивляться. Да и вообще, будь я на месте Хаддама, первым делом всыпал по первое число тем, кто нас определял в узилище. Нас даже не обыскали! И если бы мы – теоретически – и в самом деле оказались какими-то диверсантами, то свободно смогли бы пронести на себе несколько килограммов взрывчатки и разнести эти громыхающие консервные банки к чертовой матери.

Прошло больше половины дня. Для отправления естественных надобностей у нас дыра в полу, еды и воды нет вовсе. Никто нами не интересуется, никто не заглядывает в смотровой глазок, украшающий дверь нашей передвижной темницы.

Цендорж сидит на корточках в углу и с отрешенным видом гнусавит что-то по-монгольски. То ли поет, то ли молится. Пить хочется невыносимо. Да и пожевать чего-нибудь тоже явно не помешало бы. Ну ничего, вот приедем на место, там я всем устрою веселую жизнь!

Вечер. Сужу об этом по тому, что свет в отхожей дыре потемнел. Если заглянуть туда, видны плиты дороги. Днем их было видно отчетливо, сейчас – еле-еле. Состав идет мягко, но грохот и лязг настолько утомили, что хочется заткнуть уши. Попробовал стучать в дверь – никакого эффекта. Цендорж спит или делает вид, что спит.

Когда стало совсем темно, неожиданно загремел засов, и к нам вошел рыжебородый парень в кожаной безрукавке, сплошь обшитой медными бляхами. Он повесил на крюк в потолке масляный вонючий светильник и поставил на пол кувшин и миску, полную каши.