— Настрой мне счастье.
Она удивленно подняла глаза. Я пояснил:
— Я слышал, на Земле, кажется, существует такое ощущение, но я совершенно его не представляю. Мне хочется хоть раз быть счастливым.
Она рассмеялась.
— О, это очень приятное ощущение, но ПВН не может его вызвать.
— А как же вы его создаете? — спросил я. — Химическим путем? Или, может быть, у вас есть какой-нибудь орган счастья?
— Счастье возникает в нас самих, — ответила Аня задумчиво.
— Вы программируете его одновременно с развитием организма?
— Нет… Во всяком случае я об этом не слышала, — ответила она, захваченная врасплох.
Не знала или тоже не хотела сказать? И вообще, программируется ли счастье?
Вот вопросы, над которыми я раздумывал на протяжении следующих дней и на которые так и не мог найти ответа. А тем временем мое пребывание на Земле подходило к концу. Надо было еще совершить несколько официальных визитов и проделать формальности, связанные с выездом.
Мы бродили по парку Природы.
— Сегодня наш прощальный вечер, Аня, — сказал я. — Через три дня отлет.
Она не ответила.
— Я очень рад, что добрый случай позволил мне узнать тебя. Пребывание на Земле не было бив десятую долю таким интересным и приятным, если бы ни твое присутствие.
Я не в состоянии был сказать ей все, что хотелось бы. Мне казалось, что эти округлые фразы произносит кто-то посторонний, а совсем не я. Впервые в жизни в голове моей был полнейший сумбур, какая-то досада и предчувствие поджидающей меня пустоты. Возможно, это было вызвано длительным перерывом в облучении, иным климатом.
— Я хотела бы родиться венерианкой, — неожиданно сказала Аня.
— Но ваша земная жизнь мне кажется полнее и интереснее, — заметил я.
— Я хотела бы родиться венерианкой, чтобы не переживать всего того, что способны переживать на Земле. У вас гораздо проще… Чувствами полностью командуют химия и физика. Синтетическая радость, синтетическая любовь… и только тогда, когда надо, и ровно в той мере, в какой надо.
Что она имела в виду? Откуда в ее словах взялась эта горечь? Неужели?.. Это было совершенно невероятно, но предположение, что я ей могу быть нужен, что она не хочет оставаться одна, доставило мне огромное удовольствие. Я чувствовал, что способен, подобно землянину, танцевать и петь, хотя никогда прежде не понимал, как можно делать что-либо подобное. Наверно, это было вызвано земной природой: неожиданно я заметил, что солнце светит очень ярко, а зелень деревьев и голубизна неба невероятно выразительны. Пахли цветы и травы, пели птицы.
Все это я прекрасно знал из воспроизводителей ощущений, однако даже в самых совершенных нуленейтронных воспроизводителях я не чувствовал себя так радостно, легко, весело, не желал всеми силами, чтобы мгновение длилось вечно. «Что со мной делается? — думал я. — Откуда это необыкновенное, неизвестное мне настроение?»
Что-то сверкнуло. Это солнце отразилось от стекол высокого, стройного небоскреба. Я отвернулся и увидел хлопотливую пчелу, кружившуюся вокруг головы девушки. Глаза Ани больше, чем когда-либо, отражали голубизну неба. Вдали блеснула ракета межконтинентальной связи. Доносились голоса играющих детей.
Так вот ты какая, прекраснейшая из всех своих сестер, самая старшая и одновременно вечно молодая, полная простоты в своих тайнах, колыбель цивилизации, матерь человеческая — Земля моих предков!
Мак Крайг-старший взглянул на нахала и спросил:
— Откуда вы взялись?
В его голосе не чувствовалось зла, скорее всего в нем было удивление, даже любопытство.
— Вы уговорили их или подкупили? Не поверю, чтобы вам удалось их обмануть
Молодой человек пожал плечами:
— Ваши… сторожа нечувствительны, как камень, а если бы я располагал достаточной суммой для их подкупа, то не стал обращаться к вам. Я вошел через окно.
Мак Крайг рассмеялся.
— Через окно? В комнату, находящуюся на двенадцатом этаже небоскреба с гладкими стенами из стекла и алюминия?
Юноша молчал. В этом молчании было что-то заставившее Мак Крайга еще раз взглянуть на непрошеного гостя. По сути дела то, что кто-то может прорваться сквозь кордон агентов охраны, казалось ему столь же невероятным, как и проникновение через окно. Однако юноша стоял перед ним. А поскольку Мак Крайг не верил в сверхъестественные силы, он был склонен лишиться некоторой суммы ради того, чтобы раскрыть загадку.
— Как вы сюда попали? Даю сто долларов за идею. Гарольд!
Читать дальше