Павел никак не мог справиться с собой и сосредоточиться. Казалось, что в голове образовался какой-то огромный ком. Хотелось разбередить эту застывшую от кропотливого пересмотра готовых вариантов и подробностей массу.
Павел встал, сдвинул распечатку и пошел в соседний отдел побродить между столов, посмотреть, нет ли у кого-нибудь новых книг, новых шариковых ручек, новых тем, вообще чего-нибудь нового.
Воспоминание пришло утром, когда Павел сидел у окна и разглядывал покрытый серым от пыли снегом карниз соседнего дома. Собственно, карниза он уже не видел, поскольку то, что он видел сейчас, еще не жило и не могло бы жить рядом с этим карнизом...
Черные мокрые шпалы заброшенной узкоколейки начинались из ничего посреди засыпанного шлаком пустыря и уходили в лес. Лес открывали старые пни и низкие искривленные березки - обрывки зеленого облака, которое смыкалось над узкоколейкой где-то совсем близко.
Дождя, то есть капель и движения, не было. Просто густой, мокрый воздух купал в себе тонкие ветки, слизывал с них горький резкий запах, пачкался зеленью, и, наполнившись этой спокойной силой, мог бы уже подхватить цепочку людей, шагающих по шпалам, и запросто подбросить их до того места, где над узкоколейкой смыкалось зеленое облако.
Павел так и не сумел приноровиться к шагу шпал и поэтому, перебравшись через рельсы, вступил в мягкое свежее месиво сочных стеблей и желтых цветков, облепивших разбухшую землю. Впереди раскачивался грязновато-серый плащ медбрата Василия, плыли его уверенные неподвижные плечи, кто-то общительно и добродушно пыхтел справа, шуршал гравием. Павел шел среди этих людей, разминая ногами раннюю зелень, совершенно незнакомый себе, распыленный в этом запахе и свете.
Привычное одиночество пропало. Эти люди, что шли рядом с Павлом, держали единую общую нить пути и были его друзьями.
Он точно знал, когда это будет. Взял перфокарту, записал на ней число, месяц, день зеленого дождя и положил эту перфокарту во внутренний карман пиджака.
...Зазвонил телефон:
- Галемба, это ты? - в трубке зашуршало, задвигалось, будто кто-то прятался там и устраивался поудобнее. - Извини, что я так рано звоню. Хочу предупредить. Смотри не опоздай! Ромашин тебя вызовет с самого утра. Будет разнос. Ему звонила жена, ты снимал трубку и ничего не передал. И еще: ты занял пять рублей у известного тебе лица и до сих пор не отдал. Не нарывайся на неприятности. Говорят, ты завалил работу. Что с тобой?
Павел положил трубку. Ему не удалось сообразить, кто это говорил, видимо, он никогда больше не услышит этого голоса. О пяти рублях известное лицо тоже напоминать не будет. У кого же все-таки он занимал? Павел встал, подошел к холодильнику, пошуршал бумажками, в которых оставалось еще что-то промерзшее. Вечером приедет мать. Лица ее он никак не мог вспомнить. Нужно бы купить какой-нибудь еды. И сигарет.
Улица стиснула змейку автомобилей и автобусов, выжимая из них гарь и визг. Множество сизых дворовых голубей планировало сверху в глубину улицы, в провал между домами. Павел еще подумал: "И почему ни один из них не летит назад, к небу?" Тускло блеснули консервными банками витрины. Павел толкнул дверь магазина. Очередь медленно тянулась к кассе. Впереди Павел увидел спину Тины Игоревны и перышки волос на ее шее. Тот самый кошелек Тина уже доставала из сумки, собираясь платить.
На работу Павел пришел вовремя. Вытащил коробочку из-под гуаши, где, словно в библиотечном каталоге, были сложены перфокарты с короткими надписями. Начал их просматривать. Тут его позвали к Ромашину.
Ромашину было хорошо за столом. Он возвышался, что-то отмечал в блокноте, снимал и надевал очки.
- А-а, - начал Ромашин, - тень Гамлета.
- Тень отца Гамлета.
- Вот-вот. Расхаживать по соседним лабораториям вы не забываете. Чужая работа вас занимает, своя - нет. Почему программа до сих пор не идет? И всего-то дел было: запомнить, какие изменения внесли разработчики.
- Они не указали это в инструкции.
- А вы-то на что? - Ромашин картинно бросил очки на стол. - Вы должны следить, следить и помнить. Почему вы не были на техосмотре? А премия? Кассир прождала вас три часа, вы так и не пришли. Пришлось сдать на депонент. Вы что, не только окружающих, вы и себя не уважаете?
- Техсовет? Павел открыл свою коробочку и принялся раскладывать перфокарты. - Нет, не то, не то. Видимо, я не записал. А что, премия была запланирована?
- Нет, но о ней давно говорили. Работа у вас не двигается, с людьми вы не срабатываетесь. Плохо. А жаль. Вы подавали надежды.
Читать дальше