В Москву 1950‑го года приглашал нас за четверть столетия до этого известный зодчий А.В.Щусев, один из авторов первого советского проекта перепланировки Москвы. В его воображении город, в котором сохранились все памятники архитектуры, застроен двух‑трехэтажными жилыми домами, и лишь в центре высятся небоскребы. Москву прорезают улицы с широкими тротуарами, в уютных парках и на площадях размещаются общественные здания. Каменные лестницы, спускающиеся к набережным, украшены витыми колоннами с барельефами, а через реку перекинуты мосты из ажурных алюминиевых ферм.
Близким к представлениям Щусева виделся облик Москвы последних лет XX века (то есть, наших дней) Валентину Катаеву в одном из его ранних романов. В его Москве будущего много зелени, стали и стекла. Среди стеклянных куполов, громадных аудиторий и библиотек блистают золотые луковицы древних церквей; на фоне яркой зелени парков белеют величественные портики и колоннады. Над головой бесшумно мчатся вагоны воздушной железной дороги.
Архитектор Л.М.Лисицкий предлагал застроить площади по бульварному кольцу «горизонтальными» небоскребами, поднятыми над землей на три вертикальные опоры, при этом их постановка должна была сделать ясной ориентацию в центральной части города, указывать направление движения к Кремлю или от него, вдоль бульваров или в обратную сторону. Не удержался от прогнозов и Алексей Толстой, перенесший героя своего рассказа «Голубые города» (кстати, архитектора) в 2024 год. Там, теперь уже не в таком далеком от нас будущем, Москва застроена двенадцатиэтажными жилыми домами из голубоватого цемента. Ни труб, ни проводов, ни телеграфных столбов, ни экипажей на широких улицах, покрытых плотным травяным газоном. Вся инфраструктура города — под землей, где с огромной скоростью летят электропоезда, перебрасывая население в отдаленные районы к фабрикам, заводам, школам, университетам. Все это вынесено из центра, где остались лишь театры, цирки, спортивные залы, магазины.
Не правда ли, и в открытках, и в представлениях о будущем Москвы архитекторов и писателей начала века мало общего с тем, что происходит в городе сейчас? Думая о будущем, люди, как правило, ошибаются. Но это их не останавливает, и они продолжают предаваться этому увлекательному занятию и… продолжают ошибаться.
Неизбежно ошибемся и мы, особенно учитывая наше непредсказуемое даже самое ближайшее будуще. Поэтому, наверное, сегодня так редки проекты‑прогнозы. И это тоже — характерная черта наших дней.
М.С.ЙЕНГАР,
руководитель Региональной
Исследовательской лаборатории,
Индия:
Технические и научные достижения последних десятилетий могут означать только одно: в недалеком будущем впервые за всю историю человечества люди освободятся от оков экономики. Я имею в виду, что основой жизни человека и общества в целом станет не принуждение и необходимость, а свободный выбор и свободная воля. За первичным, или аграрным, уровнем развития общества последовал вторичный, или индустриальный. Общество 21‑го века будет обществом третичного уровня — постиндустриальным, или «обществом непрерывного образования». Поскольку развитие технологии глубочайшим образом изменяет природу и фокус хозяйственной деятельное, капитал и предпринимательство в области тяжелой индустрии перестанут быть ключевыми производящими, движущими и обновляющими силами в обществе будущего. Капиталом будет знание и люди, обладающие знанием, а их деятельность в разнообразных формах — физической и социальной — источником богатства и процветания — материального и духовного. Способ заработка, профессиональный статус, экономическое положение, место жительства — эти факторы перестанут играть столь важную, как сейчас, роль. Род деятельности, место работы, природное и социальное окружение можно будет менять много раз в течение жизни. Для постиндустриального общества будут характерны отсутствие материальной зависимости и стремления к обладанию материальными ценностями, частая смена образа существования. Образование, которое в настоящее время считается только подготовительным этапом в биографии человека, приобретет глобальную ценность самого смысла существования. Формы познания станут бесконечно многообразны, они будут включать в себя множество видов исследований. Полностью изменятся социо‑этические установки, которые сегодня в немалой степени подчинены идее социальной конкуренции. Социо‑этические решения принимаются сегодня по принципу «что мы можем сделать», завтра люди будут принимать решения по принципу «что мы решили (или хотим) сделать». А сама работа перестанет быть центром интересов человека будущего.
Читать дальше