Эдгар Берроуз - Лунная девушка

— Бесполезно, Ортис, — сказал я своему напарнику. Мы с таким же успехом можем остановиться здесь и принять сражение. До брода нам не добраться. Они значительно быстрее нас.

Мы остановились и повернулись к ним лицом. Когда они заметили это, то обошли нас и остановились на расстоянии примерно ста футов, полностью окружив нас. Мы убили пятерых из их сородичей, и я понимал, что на милосердие нам надеяться нечего. Нам угрожала раса злобных и воинственных созданий, и ничто, по крайней мере в их внешности не говорило о более благородных чувствах, так ценимых человечеством. Пристально вглядевшись в одного из них, я не мог себе представить, чтобы у подобного создания нашлась бы капля человеческого милосердия. Я понял, что если мы и выберемся из этого злобного кольца, то только сражаясь.

— Пошли, — приказал я Ортису, — прямо к броду.

Я повернулся и пошел в этом направлении, одновременно открыв огонь из пистолета. Ортис шел рядом со мной и тоже вел непрерывный огонь. Каждый раз, когда говорили наши пистолеты, лунные люди падали на землю. И теперь они окружали нас движущимся кольцом, как дикие индейцы восточных равнин окружали поезда наших далеких предшественников в Северной Америке. Они швыряли в нас копья: однако звук выстрелов и сила нашего оружия настолько их потрясли, что они никак не могли толком прицелиться, и мы не получали каких-либо ран.

По мере нашего продвижения медленно к броду, мы сразили многих врагов. Однако меня потрясло, что как только один из них падал, его сосед бросался на него и располосовывал ему горло от уха до уха. Некоторым из них было только достаточно упасть, чтобы сородичи сразу прикончили его. Пуля из пистолета Ортиса попала одному из них в заднюю ногу, и он опустился на землю. Конечно, это была не смертельная рана, однако он не успел опуститься, как к нему подскочил соплеменник и прикончил его. Таким образом мы продвигались к броду и под конец у меня забрезжила надежда, что мы достигнем его и спасемся. Если наши противники испытывали хотя бы малейший страх, я был бы в этом уверен. Однако они пренебрегали опасностью, полагая видимо, что скорость поможет им избежать наших пуль. Я могу вас заверить, что это была очень трудная мишень. Они все время находились в движении, передвигаясь большими скачками. Мы в них попадали скорее не потому, что хорошо стреляли, а потому что их было так много.

Мы уже практически достигли брода, когда кольцо неожиданно разорвалось и они образовали параллельно нам две шеренги. Их предводитель поднял копье над головой, держа его у самого основания. Копье полетело со страшной скоростью почти параллельно земле. Я не понял зачем он это сделал. Одновременно же я увидел, что трое или четверо из его свиты взмахнули точно такими же копьями. Что-то во всем этом было ужасное и наполняло меня тревогой. Я выстрелил в главаря и промахнулся. В ответ на мой выстрел человек примерно шесть из них бросило свои легкие копья. Буквально сразу же я понял в чем дело. Копья выстрелили в нас сначала остриями, а потом в нас полетели серповидные крючья и все это с огромной скоростью. Они цеплялись нам за ноги, за руки, тянули нас к земле, и каждый раз, когда мы пытались приподняться, в нас летели все новые и новые снаряды. В конце концов мы лежали искалеченные, почти без сознания, не в силах шевельнуться, на земле. Мы были всецело в руках наших врагов. Они быстро подскакали к нам и отобрали наше оружие. Те, кто бросал в нас копья, подобрали их и затем все собрались вокруг нас. Они смотрели на нас и о чем-то переговаривались между собой.

Наконец главарь обратился ко мне, ткнув меня острием копья. Я понял, что он приказывает мне встать, и попытался это сделать. Мне не удавалось никак приподняться, каждый раз я падал обратно на землю. Тогда он отдал приказание двум из своих людей, и они подняли меня и положили на спину третьему. Они привязали меня в удивительно неудобной позе, используя всевозможные ремни из своей сбруи. Ортиса точно так же привязали к другому и мы медленно двинулись в направлении, откуда они прискакали. По пути они останавливались, чтобы подобрать тела убитых, которых они тоже привязывали себе на спину. Существо на котором ехал я, все время меняло бег. Особенно мучительно было для меня, когда оно переходило на рысь. Я был весь поранен и побит, и к тому же лежал у него на спине вниз головой на животе. Однако видимо из-за тяжелой ноши, ему трудно было идти рысью, и он редко переходил на нее, за что я был ему весьма признателен.