Альфред Бестер - Человек без лица

Циферблат часов.

Часовая стрелка на 9.

Минутная на 01.

Секундная на Разрушении.

Часом позже Пауэл пришел домой. К этому времени он написал завещание, расплатился по счетам, подписал нужные бумаги, привел в порядок все свои дела. В Лиге царило глубокое уныние. Такое же уныние встретило его и дома. Мэри Нойес прочитала все, едва он появился в дверях.

– Линк!

– Замнем. Это было необходимо.

– Но…

– Я, может быть, еще останусь в живых. Да, чуть не забыл. Лаборатории желательно произвести вскрытие мозга сразу же после моей смерти… если я умру. Я подписал все, что нужно, но если возникнут какие-либо затруднения, помоги им. Они хотели бы получить тело еще до того, как оно окоченеет. Если труп не сохранится полностью, то хотя бы голову. Проследи за этим, ладно?

– Линк!

– Прости. Ну а теперь сложи-ка вещи и отвези нашу малютку в Кингстонский госпиталь. Для нее небезопасно оставаться тут.

– Она уже не малютка. Она…

Мэри повернулась и побежала вверх по лестнице, оставляя за собой знакомый сенсорный импульс: снег/мята/тюльпаны/тафта , смешанный сейчас с ужасом и со слезами. Пауэл вздохнул, но тут же улыбнулся: наверху, на лестничной площадке появилась девочка-подросток и с восхитительно небрежным и в то же время величественным видом начала спускаться вниз. Она была одета в платье, на лице – отрепетированное изумление. На полдороге она остановилась, чтобы дать ему возможность оценить и туалет и позу.

– О! Мистер Пауэл, не так ли?

– Он самый. Доброе утро, Барбара.

– Что привело вас сегодня к нашему скромному очагу? – легонько прикасаясь кончинами пальцев к перилам, Барбара снова двинулась вниз, но на последней ступеньке споткнулась. – О-ой! – взвизгнула она. – Пим!

Пауэл подхватил ее.

– Пам, – сказал он.

– Бим.

– Бам.

Она подняла на него глаза.

– Стойте здесь, не двигайтесь. Я сейчас спущусь снова. Спорим, на этот раз все будет в порядке.

– Спорим, что нет.

Барбара повернулась, взбежала наверх и опять остановилась в важной позе на верхней ступеньке.

– Дорогой мистер Пауэл, вы, наверно, считаете меня ужасно ветреной. – Барбара начала торжественно спускаться по ступенькам. – Вам придется переглядеть свое мнение обо мне. Я уже не такая маленькая, как вчера. Я очень повзрослела. Теперь вы должны обращаться со мной как со взрослой. – Она благополучно преодолела последнюю ступеньку и вопросительно посмотрела на Пауэла. – Переглядеть? Я правильно говорю?

– Я бы сказал, пересмотреть.

– Я думала, что смотреть, что глядеть – все равно.

Она вдруг засмеялась, толкнула его в кресло и плюхнулась ему на колени. Пауэл застонал.

– Ой, Барбара! Что ты делаешь? Ты ведь теперь не такая уж маленькая и не такая уж легонькая.

– Слушай, – сказала она. – Что это я вдруг придумала, будто ты мне отец?

– Чем тебе плох такой отец?

– Нет, ты скажи честно. Совсем-совсем честно.

– А как же еще?

– Как ты ко мне относишься – как отец? Ведь я к тебе отношусь совсем не как дочка.

– Да ну? Как же ты ко мне относишься?

– Раньше ты ответь. Я первая спросила.

– Я отношусь к тебе как любящий и покорный сын.

– Да нет, по правде.

– Я решил быть почтительным сыном для каждой женщины до тех пор, пока Вулкан не займет надлежащего места в содружестве планет.

Она покраснела от досады и спрыгнула с колен.

– Я хотела, чтобы ты серьезно со мной поговорил, потому что мне нужен совет. А ты…

– Ну ладно, прости, Барбара. Что же такое у тебя случилось?

Она опустилась рядом с ним на колени и взяла его за руку.

– Я и сама не понимаю. Все у меня перепуталось.

– Что перепуталось?

С пугающей прямотой юности она посмотрела ему в глаза.

– Ты знаешь что.

Помолчав, он кивнул.

– Да, знаю.

– И у тебя все так же путано. Я знаю.

– Да, Барбара. И у меня.

– Это нехорошо?

Он поднялся с кресла и, расстроенный, начал ходить по комнате.

– Нет, Барбара, не то чтобы нехорошо, а… преждевременно.

– Расскажи мне об этом.

– Рассказать? Ну что же, пожалуй… Я бы это так определил. Мы с тобой – целых четыре человека. Два человека – ты, два – я.

– Как это?

– Ты заболела, милая. Чтобы вылечить тебя, нам пришлось превратить тебя в ребенка и ждать, когда ты снова вырастешь. Вот так и получились две Барбары. Взрослая – где-то внутри, а снаружи – ребенок.

– Ну а ты?

– Я – двое взрослых. Один из них Пауэл, то есть я сам. Второй же – член Совета Эспер Лиги.