Александр Беляев - Ариэль

— Товарищ Ольгов и вы все, товарищи. Я внимательно выслушал, как у вас работает авиация. И только теперь впервые понял разницу. Это же совсем не то, что у нас в Америке. Правда, аэропланы и там широко применяются и для транспорта, и в хозяйстве. Но летчик, работающий на линии, это тот же машинист, кондуктор. Настоящая отвага есть у спортсменов, рекордсменов, которых жизнь заставила рисковать головой. Тщеславие или деньги, или то и другое вместе — ничтожные пружины героизма. Ваша работа осмысленная, целевая, полезная. Тут есть и риск для любителей, тут и будни, согретые сознанием великой важности, полезности дела… Словом, я хочу работать с вами, Ольгов, если вы примете меня…

— Ур-ра! — закричал Ольгов. Все подхватили этот крик и начали качать смутившегося Смайльса.

— Полетел! Летай, летай! — кричали и смеялись вокруг него.

Он беспомощно болтал в воздухе руками и ногами.

Вошедший Ашихин остановился у порога и смотрел на радостных и веселых людей.

У Веры Колосовой были свои заботы. Трещина в гранитном грунте была забетонирована, и на берегу моря быстро росло величественное здание первой температурной электростанции. Этому зданию не угрожала мерзлота. Но упорная борьба с ней продолжалась. Еще несколько зданий покосились и дали трещины. Приходилось ремонтировать их.

Новое событие внесло большое оживление в жизнь города. Радио сообщило о приближении к мысу Челюскину нового ледокола, открывавшего навигацию в этом году. О ледоколе «Северопуть» писали в газетах, передавали информацию по радио. Это был настоящий левиафан, имевший грузоподъемность в сто пятьдесят тысяч тонн. Его цельностальной сварной корпус оригинальной конструкции может выдержать самое сильное сжатие льдов. Ему не грозила судьба «Челюскина», раздавленного льдами в 1934 году. Пуск его в эксплуатацию означал начало бесперебойного морского сообщения вдоль Великого сибирского пути. Полярный гигант обладал еще электроледорезами. В крайних случаях, когда необходимо было выбиться из слишком тяжелых льдов или бороться с давлением наседавших ледяных масс, ледокол мог пустить в ход эти ледорезы. Металлические пластины накалялись электричеством добела и разрезали ледяные глыбы. Однако это приспособление еще не было пущено в ход, — оно требовало огромного количества электроэнергии. Только после того как все теплопады, расположенные на берегах арктических морей, войдут в эксплуатацию, можно будет, не считаясь с расходами тока, пустить в ход электроледорезы. Челюскинский теплопад должен был дать этим летом первый ток для зарядки аккумуляторов ледорезов.

«Северопуть» является вместе с тем и авиаматкой. На его борту установлено несколько мощных гидропланов, которые в случае аварии могли перенести на континент весь экипаж ледокола. А экипаж этот был не слишком многочисленен, так как все управление было электрифицировано, автоматизировано.

— Сегодня прибывает «Северопуть», — сообщало утром радио. Через несколько минут после этого сообщения на площадку аэродрома спустилась амфибия с первыми пассажирами ледокола — специальными корреспондентами столичных газет. Вечером на горизонте появился сам левиафан полярных морей. Он известил о своем приближении ракетами, пушечным выстрелом и мощным гудком сирены. Берег ответил звуками оркестра.

Город разукрасился флагами.

Когда ледокол подошел ближе и повернулся бортом, береговые зрители увидели второй ледокол, доселе скрывавшийся за огромной массой «Северопути». Второй ледокол казался совсем маленьким. На его борту была надпись: «Челюскин».

Да, это был сам «Челюскин», погибший во льдах, найденный и поднятый Эпроном, отремонтированный и снова вступивший в строй.

Жители города Челюскина знали о подъеме затонувшего ледокола, о том, что он отведен для ремонта в архангельский док. Дальнейших сведений о ледоколе не поступало, и о нем забыли. «Северопуть» готовил для челюскинцев сюрприз. Ледовый ветеран приближался к городу-тезке. Земной Челюскин горячо приветствовал морского.

Гостей поместили в новой гостинице, красовавшейся на берегу моря.

К этой встрече Челюскин готовился уже давно. Теплопад был готов. Оставалось только ждать морозов, чтобы пустить в движение теплопады и дать первый ток на зарядку аккумуляторов ледореза. «Северопуть» собирался в обратный долгий путь. Разве это возможно? Не остановят ли льды даже этот сверхмощный ледокол? Не слишком ли дорого обойдется рейс со сплошным форсированием льдов? Об этом говорили, спорили, читали лекции. Капитан ледокола был уверен, что «Северопуть» справится с задачей.